Служба продолжается - Вильгельм

Матросы смотрели на Андрея открыто. Слух уже сделал работу. Кто-то видел в нём иностранного диверсанта, кто-то человека из будущего, кто-то колдуна без маны. Двое кочегаров у угольной ямы прекратили спор, пока группа проходила мимо. Один перекрестился. Второй показал товарищу на современную обувь.

— К вечеру будут продавать пуговицы с вашей куртки, — сказал Ярославцев.

— Пуговицы казённые.

— Тем ценнее.

Ростовцев шёл с планшетом и старательно изображал, что не слышит.

Внутренняя гавань лежала за вторым каменным молом. Здесь стояли три малых судна, буксир и канонерка «Зоркий». Вода внутри казалась спокойнее ветра: по поверхности шли правильные концентрические круги, сходились у медных пластин и исчезали.

У трапа «Зоркого» их остановил вахтенный матрос. Ростовцев назвал себя и предъявил записку Гребнева. Матрос прочёл, вызвал вахтенного начальника и только после этого позволил ступить на сходню.

Андрей автоматически задержался перед палубой. На современных кораблях он привычно отдавал честь знамени и вахтенному. Здесь на корме висел Андреевский флаг с императорской короной в крыже, рядом стоял вооружённый часовой. Он не был военнослужащим этого флота и не знал, имеет ли право на приветствие.

Капитан 2-го ранга Алексей Платонович Неверов встретил их у трапа. Высокий, сутулый, с рыжей бородой и бинтом на левой кисти. На представлении Андрея взгляд задержался на секунду, но вопроса о чине командир не задал.

— Капитан Гребнев велел показать машинную часть, — сказал Крестов.

— Он велел допустить в сопровождении, — поправил Неверов. — Показывать буду я. На корабле сегодня приёмка после выхода, не трогать ничего без разрешения.

— Разумно, — сказал Андрей.

— Мне сообщили, вы любите проверять двери и клапаны.

— Двери и клапаны не обижаются.

Неверов провёл их по палубе. «Зоркий» был длиной около шестидесяти метров, тесный, с низким надводным бортом. Носовое орудие закрывал броневой щит; снаряды подавались из погреба механическим элеватором. Вдоль фальшборта шли гасительные пластины, между ними — керамические изоляторы.

— Нырцы нападают часто? — спросил Андрей.

— Молодь идёт к тёплой воде дважды в год. Одиночного отпугивают пластины. Стая может пробить поле, тогда работают малые пушки и стрелки. Ваш был отбившийся молодой самец.

— Двенадцать патронов на молодого.

— Из винтовки такого калибра наши тратят три-четыре усиленных. Но патрон стоит дороже порохового в восемь раз и снаряжается специалистом. Бесплатного превосходства не бывает.

— Уже слышал.

Они спустились в машинное отделение. Две вертикальные паровые машины занимали почти всю ширину корпуса. Между цилиндрами стоял распределитель, обвитый медными и серебряными жилами. На переборке висели обычные манометры и рядом — стеклянные указатели плотности поля.

Андрей остановился у упорного подшипника правого вала. Корпус был свежевыкрашен, но вокруг болтов проступала тёмная пыль.

— Почему здесь графит?

Старший машинист, матрос 1-й статьи Федот Нечаев, вытер пальцем налёт.

— Смазка с присадкой. После ремонта ещё выходит.

— На левом не выходит.

— Левый не разбирали.

— Тем более.

Нечаев посмотрел на Неверова. Командир кивнул: отвечай.

— Правый грелся. Втулку меняли. Теперь температура в норме.

— Чем меряете?

Машинист показал стеклянную полоску. Зелёная граница стояла ниже красной отметки.

— Среднюю по корпусу, — сказал Андрей. — Если втулка перекошена, местный нагрев может не попасть на датчик. Есть ручная проверка?

— Ладонью нельзя, горячо.

— Капля масла, мел или контактная пластинка по четырём точкам.

Крестов присел рядом. Достал из кармана маленький медный лепесток, приложил к верхней части корпуса, затем к нижней. На втором месте металл вспыхнул жёлтым.

— Разница девять градусов, — сказал он.

Нечаев выругался.

— На стенде ровно было.

— На стенде вал без нагрузки, — ответил Андрей.

Неверов позвал старшего механика. Распорядился ограничить ход правого вала и осмотреть центровку до следующего выхода. Никого не обвинял, голос не повышал. Нечаев получил задачу и тут же полез за ключами.

— Вы услышали это с берега? — спросил командир.

— На акустическом посту ещё не был. Просто увидел пыль.

— Вчера пост сообщил о лишнем тоне правого вала.

— Значит, пыль не врёт.

Неверов провёл их дальше. У котлов Андрей заметил небольшие кассеты с тёмным кристаллом.

— Что делают?

— Собирают избыток тепла при снижении хода, — объяснил Крестов. — Потом возвращают для подъёма пара. Экономия угля до двенадцати процентов.

— И риск?

— Если кассета треснет, получим локальный выброс тепла. Поэтому каждая в броневой ячейке.

— Меняют по сроку или по состоянию?

— По числу циклов.

— Кто считает?

Нечаев, уже с гаечным ключом, указал на доску. Напротив номеров кассет мелом стояли черточки.

— Человеческая автоматика, — сказал Андрей.

— Самая надёжная, если старший машинист грамотный, — ответил Неверов.

— И самая опасная, если смену не спал.

— Поэтому смены меняются.

В кубрике было тесно, но чисто. Под койками лежали вещевые мешки, у входа висела доска расписания. Андрей прочёл фамилии и должности. На стоянке часть людей работала по двенадцать часов из-за ремонта.

— Вот ваш риск, — сказал он, показывая на доску. — Ночная машинная смена вчера осталась на дневную разборку.

Неверов нахмурился.

— Людей не хватает.

— Железу всё равно.

— Вы предлагаете не выходить в море?

— Предлагаю не ставить у критического механизма человека на двадцатом часу бодрствования. Пусть меняются с палубной командой на простых работах.

— Палубные не знают машины.

— Болты сортировать знают. Уголь подавать под надзором — научатся. Машинисту оставить то, где нужна голова.

Капитан 2-го ранга ничего не ответил. Но вызвал боцмана корабля и приказал пересмотреть наряд до вечера.

На верхней палубе матросы принимали боезапас. Длинные винтовки лежали на козлах, затворы открыты. Андрей остановился у одной.

— Можно?

Неверов сам проверил патронник и передал оружие.

Винтовка была магазинной, с продольно-скользящим затвором, калибр крупнее привычного промежуточного. Деревянная ложа тяжёлая, прицел размечен в шагах и саженях? Нет, в сотнях аршин и новых метрических делениях рядом. У основания мушки стоял маленький серебряный вкладыш.

— Корректор? — спросил Андрей.

— Слабая сигнальная метка, — объяснил Крестов. — Стрелок с допуском чувствует положение ствола в дыму и темноте. Усиленный патрон несёт отдельную печать на пуле.

— Обычный патрон стреляет?

— Разумеется.

Андрей вскинул винтовку, не направляя на людей. Приклад был коротковат, баланс передний. Затвор ходил мягко. Пять патронов в магазине, если судить по окну подавателя.

— Надёжная, — сказал он.

— Уступает вашей? — спросил Ростовцев.

— В скорострельности и массе боекомплекта — да. В дальности одиночного огня может быть лучше. Винтовка нужна человеку, а не таблице.

Он вернул оружие Неверову.

— Вы не попросили выстрелить, — заметил командир.

— На борту идёт приёмка, люди работают. Стрелять ради любопытства — дурная примета.

Капитан 2-го ранга впервые протянул ему руку.

— Когда вас перестанут держать под замком, приходите. Покажу корабль без комиссии.

— Если к тому времени не назначат врагом Империи.

— Тогда покажу при конвое.

Они сошли на берег. У трапа Андрей всё-таки остановился и коротко наклонил голову в