Выжить в битве за Ржев. Том 9 - Августин Ангелов

В этом деле тоже много непонятного. Потому мне поручено продолжать за Епифановым наблюдение. А пока я принял меры предосторожности. Винтовку «И-1» и прибор «ПНН-1» я перенес в свою землянку под охрану. Сказал Епифанову, что секретное оружие нужно беречь, чтобы, в случае внезапной атаки, оно не досталось немцам. Но еще и потому, чтобы Епифанов не мог использовать его без моего ведома. Хотя об этом я ему и не говорю прямо.

Также я сегодня установил связь со своим штабом. Вместе со мной прибыл мой радист, которым является один из техников. Он наладил аппаратуру на новом месте и теперь шлет мои шифровки напрямую в наш особый штаб, минуя другие каналы связи. От меня в штабе ждут подробного отчета. Потому каждое действие Епифанова я подробно записываю, чтобы потом отразить в донесении товарищу Берии.

* * *

Зибер шел следом за Фолькнером. Рядом хромал Отто. За ними — Гофман, Беккер, Циммер, Вебер и Майер. Сзади тащились оба техника с тяжелым ящиком и доктор Штайнер, а замыкали, охраняя их, двое солдат Фолькнера. Все были измотаны после ночного перехода.

Впереди, в ста метрах, виднелись силуэты старых окопов, вырытых еще с осени во время немецкого наступления на Москву, но частично разрушенных в ходе контрнаступления русских, которые пошли дальше на запад, бросив эти немецкие укрепления у себя в тылу, как никому не нужные. Но сейчас они снова пригодились для диверсантов, хотя за зиму стенки окопов кое-где оплыли, а во многих из них стояла вода по колено, их все еще было возможно использовать на сухих участках. Окопы тянулись прямо сквозь лес, теряясь в чаще среди старых елей и молодой еловой поросли. Именно туда Фолькнер и вел их.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у края окопа под большой разлапистой елкой. — Мои люди базировались в этом месте до того, как я выдвинулся встречать вас. Отсюда мы ходили на задания в район станции Панино.

Зибер посмотрел вниз. В этом окопе не было воды, но зато виднелись свежие следы немецких сапог.

— Подай сигнал, — приказал Зибер.

Фолькнер засвистел по-птичьи в свой особый свисток. Через несколько секунд раздался ответный свист. И Фолькнер воскликнул:

— Герр гауптштурмфюрер, мы пришли! Здесь мои люди.

Зибер спрыгнул в окоп следом за Фолькнером. Между блиндажом и дзотом их встречали человек пятнадцать. Все — в маскхалатах, с автоматами и даже с пулеметами. В центре — гауптшарфюрер с тонким лицом и холодным взглядом.

— Гауптшарфюрер Альфред Манн, — представился он, вытягиваясь перед офицерами. — Штурмбанфюрер Райнер передал нам приказ соединиться с вашей группой, герр гауптштурмфюрер.

Зибер кивнул. Райнер усилил его группу своими диверсантами, как и обещал. Теперь у него было не десять человек, а почти полнокровный взвод. Уже не маленькая группа, а целый Trupp (взвод).

— Какие у вас потери? — спросил Зибер.

— Четверо убитых, трое раненых, — ответил Манн. — Они погибли при отходе от железной дороги, когда нас преследовали русские. Но в ночи нам удалось оторваться. Все раненые пока на ногах, но двоим из них срочно требуется медпомощь. А нашего санитара как раз убили…

Зибер поморщился, процедив сквозь зубы:

— Плохо.

Но тут за Манна вступился Фолькнер:

— Главное, что русские пока не обнаружили нашу базу. А здесь у нас есть все необходимое: оружие, боеприпасы, продукты, рация. Солдаты Альфреда две недели действовали в районе станции Панино. Они уничтожили несколько колонн, подорвали два эшелона. Русские их боятся.

Зибер посмотрел на гауптшарфюрера. Альфред был профессионалом — это читалось в каждом его движении, в скупых и отточенных жестах без всякой суеты. Но в его глазах Зибер увидел то, что он знал слишком хорошо: усталость. Эти люди две недели жили на болоте в тылу неприятеля, спали в мокрой земле, ели из консервных банок. Они были на пределе.

— Хорошо, — сказал Зибер. — Теперь мы действуем вместе. Вы знаете местность?

— Как свои пять пальцев, — Альфред усмехнулся. — Мы воюем в этих местах с осени. Уже изучили каждую тропу и каждую кочку.

Зибер кивнул, потом проговорил:

— Тогда мы задержимся тут у вас ненадолго. Нам нужно отдохнуть, подкрепиться и подготовиться до темноты.

Когда они вошли в просторный блиндаж, Зибер сразу понял: эти люди подготовились основательно. Блиндаж был приведен в порядок после зимы и тщательно укреплен бревнами, в углу потрескивали дрова в походной печке, на нарах лежали просушенные одеяла. В другом углу аккуратно стояли ящики с боеприпасами, на столе виднелись консервы, хлеб и даже плитки шоколада.

Зибер сел на нары. Отто тут же принес ему кружку горячего кофе. Фолькнер присел рядом.

— Что будем делать? Какой план? — спросил он тихо.

Зибер посмотрел на его усталое лицо и дал указания:

— Сначала — отдых. Потом — разведка. Мы должны точно знать, сколько людей у Ловца. Какое у них вооружение и система огня. И только потом подготовим удар. Я еще на привале передал Райнеру шифровкой координаты того старого лесничества, где засел Ловец. Попросил авиационную поддержку. Надеюсь, что до вечера их хорошо проутюжат на болоте орлы Геринга. Тогда и нам будет меньше работы.

* * *

К полудню солнце поднялось над лесом, и туман окончательно рассеялся. Ловец стоял у входа в штабную землянку и смотрел на небо. Оно было ясным. Лишь на западе из-за леса торчала узкая облачная полоса. Если ветер подует оттуда, то можно надеяться, что небо затянет облаками. Но пока ясная погода не предвещала ничего хорошего, потому что вражеская авиация могла обнаружить их в любой момент.

Первые «Юнкерсы» появились над болотом через сорок минут. Ловец услышал их раньше, чем увидел — низкий гул моторов, который нарастал, как приближение грозы.

— Воздух! Всем в укрытия! — крикнул он.

Бойцы побежали к землянкам, как к заранее подготовленным укрытиям. Других на этом клочке земли просто не имелось. Но за утро они все-таки успели выкопать щели в земле и распределить роли на случай воздушной атаки. И Панасюк вместе со своими бойцами уже нес дежурство возле пулеметов, поставленных на треноги. А Полина с Валей подготовили медпункт в землянке к приему раненых.

Ловец смотрел в небо через бинокль. Черные точки, которые быстро приближались, шли прямо на них. И их силуэты с «лаптями» было трудно спутать с другими самолетами. На них шли пикировщики. Три «Юнкерса». За ними — еще три. И еще. И еще.