Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

чего не хватало на пароходе. Не было электрического освещения.

Мы ещё долго молча стояли у ограждения, просто глядя, как убегают вдаль

поля и крыши деревенек. Справа показались горы, и скоро они подступили к

самой реке. К нам подошёл капитан:

— Ваше Величество, уже стемнело. Как пройдём Серебряную реку, я у

острова буду вставать до рассвета на якорь. А то нечаянно какую лодку

потомим или шустрая галера в нас врежется.

— Спасибо, капитан. Делайте всё, что считаете нужным.

На следующий день мы проплыли, не останавливаясь, мимо крупных городов

Берри, Беллуа, Вексен, множества посёлков и деревень и уже в полной

темноте подошли к освещённому кострами в бочках причалу мостовой

крепости.

Ещё час сводили по сходням лошадей, скатывали и запрягали наши кареты.

Комендант крепости успел послать гонца в город, и когда кавалькада

приблизилась к городским воротам, то они были открыты и освещены

десятком факелов, и перед воротами нас ожидал офицер воротной стражи.

В замок мы попали уже после двух часов ночи, поэтому утром я спала почти

до десяти. Сказалась накопившаяся за поездку усталость. Глава Счётной

палаты, которого я попросила бабушку вызвать на утро, ожидал меня у

моего кабинета с ворохом бумаг в толстой папке под мышкой.

— Барон, бумаги — это только предлог. Положите их на стол. У меня

есть вопросы по семье Кассолей.

— Что Вас интересует, Ваше Величество? Я хорошо знаю эту семью, с

младшим мы ходили в одну школу, да иногда и сейчас выпиваем вместе своей

компанией, когда время находим.

— Очень хорошо. Были ли с Вашим другом в прошлом какие-нибудь

происшествия? Ну, там чуть не утонул или упал с дерева?

Барон посмотрел на меня странным взглядом, откашлялся перед тем, как

ответить.

— Лет пятнадцать назад Кассоль полез на крышу склада помогать отцу,

сорвался, упал. Сильно разбился, полгода только мычал. Доктора говорили:

«Всё, не выживет». Но он выжил. Быстро нагнал нас по занятиям в школе и

даже закончил её одним из лучших.

— Это показалось странным?

— Да нет. Он сказал, что пока лежал, полностью переосмыслил свою жизнь

и в будущем не собирается её тратить на что-то пустое и незначительное.

— Он сильно изменился после восстановления?

— Ваше Величество, Вы же не спроста задаёте эти вопросы? Я тоже об этом

думал и как-то спросил его, но он только рассмеялся.

— Было ли что-то странное в его словах? Не попадались какие-нибудь

эдакие словечки?

— Да, когда выпивали, бывало, то «спутинная связь» вместо «птичьей», то

как-то пожалел, что не может опять опуститься на дно морское. Мы

смеялись над его чудачествами, а я вижу, что Вы даже не улыбаетесь.

— Барон, о нашем разговоре ни слова никому, даже Байану. И тем более

самому Кассолю.

— Это понятно, Ваше Величество. Но Кассоль… кто он?

— Он мой бонус.

— Что? Простите, я не понял.

— Подарок мне от кое-кого. Всё, спасибо за сведения, мы ещё увидимся.

Глава семнадцатая. Пушка Вулфа. Исповедь Кассоля.

За обеденным столом присутствовала вся семья: герцог и герцогиня Андольские, мы с Райаном, Делия, Арин, Рейна, Нира, Марджани — и вся детская гвардия во главе с Ило. Настроение было прекрасное. Поездка вдохнула свежие силы и в меня, и в Императора; к тому же мы узнали многое из того, что не всегда попадает в доклады. Император ещё раз убедился в необходимости переноса столицы в Хайланд.

Город стоял на полноводной судоходной реке. С севера его надёжно прикрывали горные хребты и оборонительный комплекс Крепостей Прохода. На западе, в семидесяти километрах, на берегу океана расположилась военно-морская база Пиррит с фортами, верфями и доками.

С востока город прикрывала мостовая крепость Хёрд через полноводный Эттиль. Там сейчас велись работы, которые позволят пароходам из пор-та Эттиль таскать баржи с рудой и минералами из Горрсдана и Мирросана прямо к восточному берегу.

Министр Вэллер ещё месяц назад докладывал: закончены изыскания по строительству судоходного канала между Рооном и Эттилем — от Хёрда к Ланторину, почти к самой столице. Наши заводчики готовы поставить паровые насосы для откачки и заполнения шлюзов. Там равнина, потребуется построить всего три шлюзовых перехода.

В дверях гостиной показалась Элора, прошла вдоль стены и склони-лась надо мной:

— Ваше Величество, пришёл барон Вулф. Я посадила его в вашей приёмной, распорядилась подать сок и фрукты. И за дверями ждёт посыльный-моряк из порта. Пришла почтовая шхуна с военными докладами.

— Элора, проводи посыльного туда же, к кабинету Императрицы, я там посмотрю документы, — сказал Райан, услышавший шёпот.

Но уйти сразу не удалось: «пап-мам» никто не отменял. Мы пошли все вместе в сад и, наверное, минут сорок играли с детьми. Даже пришлось скакать на одной ножке. Наконец, оставив детей на Рейну и Ило, мы тихо ушли.

Вулф сидел, прислонившись к стене, и дремал. Молодой морской офицер, прямой как статуя, вскочил при нашем появлении. Император забрал у него документы, и мы вошли в кабинет. Вулф взглядом показал, что не хотел бы говорить при моём супруге. Я протянула руку, он с почтением вложил в неё конверт и тихо откланялся.

— Что там у него? — Император уже распечатывал донесения.

— Вероятно, документы на финансирование порохового завода, — сказала я наугад.

Райан отложил один лист и начал читать донесение Кеннета.

Тот докладывал: среди множества островов архипелага Лакшадвип нашёлся небольшой островок Четлат с удобной закрытой гаванью. Посланные моряки построили там навесы и завезли барками большой запас угля в плетёных мешках. Эту базу Ремрок использовал для обоих фрегатов.

Первым результатом стал ночной перехват бриттского конвоя: четыре галеона, шесть барков, два фрегата и бриг. Противник нёс на мачтах фонари и был хорошо виден на фоне заката. Наши — только по одному фонарю на корме, обращённому линзой назад.

Фрегаты ушли в ночь, оставив позади горящие корабли. Ремрок назначил целью только транспорты. Из военных под раздачу попал один бриг, смело кинувшийся в атаку. Стрельба велась с восьмисот метров, после сближения на пятьсот добавили пушками Фишера.

На рассвете Ремрок обнаружил уходящие к Мумбаи оба бриттских фрегата. Пожар в открытом океане — страшное дело. Сколько погибло людей, Ремрок не докладывал. Да его это и не интересовало.

Следующим походом он вошёл в Мумбайский залив ночью, ориенти-руясь по непогашенным маякам, и беглым огнём бомбами обстрелял стоявшие на якоре бриттские корабли. Все маневры выполнялись со спущен-ными парусами.

На выходе из залива, у островка Пронг, перехватил и утопил патрульный корвет, спешивший со стороны моря на шум пальбы и зарево пожаров.

Адмирал Карнелиус ответил несколькими выходами крупных сил к южной оконечности полуострова. Бритты совершили рейд к Галле на Сингале и там неприятно познакомились с шестидесятифунтовыми бомбическими пушками береговых батарей. Кеннет из Хамбантоты не выходил: ждал два новых линейных корабля с такими же орудиями и ещё два, проходивших переоборудование в Пиррите.

На суше бриттские и нагпурские войска