За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Все утверждения правдивы, — объявила Звонких.

— Вы удовлетворены этим заявлением, господин Акил? — обратился к Греку фон Кеммен.

— Удовлетворён, — хмуро ответил тот. — А что касается нашего человека, которого захватили люди Арди, то я прошу господина Кеннера вернуть нам его в качестве жеста доброй воли.

— С чего бы вдруг? — поразился я. — Его взяли в плен в момент нападения, с оружием в руках. Более того, мы установили, что именно его пуля ранила почтенного Антона Кельмина. Так что обойдёмся без жестов доброй воли — он выступит здесь, а потом получит своё. Тело мы вам, разумеется, выдадим.

— Он всего лишь выполнял приказ, возможно, ошибочный.

— Я подобных оправданий не признаю, — отмёл аргумент я. — Выполняющий приказ является таким же соучастником, как и отдавший его.

— Вы хотите с нами поссориться? — мрачно уставился на меня Акил.

— А мы разве дружим? — с удивлением осведомился я. — Мы, кажется, уже поссорились, причём именно по вашей инициативе.

— Довольно! — хлопнул рукой по столу фон Кеммен. — Прекратите немедленно! Подобные вопросы вы будете решать между собой и не здесь. Вычеркните этот диалог из протокола, — отдал он распоряжение писцам. — У вас есть ещё заявления по существу вопроса, господин Кеннер?

— С вашего разрешения, уважаемая комиссия, я бы хотел окончательно прояснить вопрос о нашем ратнике, найденном убитым при нападении на господина Остромира, — предложил я. — С разрешения господина Олега, — я обозначил лёгкий поклон в сторону фон Кеммена, — мы провели опознание и познакомились с вещественными доказательствами. Уважаемая комиссия, позвольте представить вам сотника Миклу Дранина, в чьей сотне служил убитый, опознанный нами как ратник Юхо Латту. Он готов ответить на все вопросы по этому поводу.

— Давайте поспрашиваем, — благосклонно кивнул фон Кеммен. — Сообщите ваше имя для протокола, уважаемый.

— Микла Дранин, сотник второй сотни третьего полка, — строго по-военному доложил Микла.

— Так что там насчёт вашего ратника? Рассказывайте, уважаемый.

— Слушаюсь. Во вторник, стало быть, в тот самый день, как его нашли Греки, ритер третьего копья доложил мне, что один из его ратников не появился на службе. Я распорядился послать к нему домой и выяснить причины. Позже ритер доложил, что он не появлялся дома со вчерашнего дня, и родные ничего о его местонахождении не знают. Они, как обычно, ожидали его со службы в предыдущий день, но он не явился, и они решили, что его задержали на службе. Такое у нас иногда случается. Я подал рапорт об исчезновении ратника по инстанции командиру полка, как положено. Но на следующий день случилось покушение на почтенного Антона Кельмина, и нас направили на охрану Масляного конца.

— То есть вы не знаете судьбу своего рапорта? — спросил фон Кеммен.

— Никак нет, — ответил сотник. — Мне не сообщили, какие решения были приняты.

— Вы участвовали в опознании?

— Так точно. Вместе с десятником, который и опознал своего бойца.

— Он был именно в том виде, в котором покинул расположение части?

— Так точно, — отрапортовал Микла. — То есть не совсем.

— Что значит «не совсем»? — нахмурился фон Кеммен. — Поподробнее об этом.

— Нам сказали, что он был с винтовкой, но та винтовка, что нам показали — не наша.

— Почему вы думаете, что не ваша?

— У нас ратники сдают оружие, когда домой едут, — объяснил сотник. — И у нас всё оружие с клеймом арсенала Арди.

— Ясно, — кивнул фон Кеммен. — Это всё, что вы можете сообщить по делу?

— Так точно, всё.

— Садитесь. Господин Кеннер, у вас есть что-то ещё для комиссии?

— Конечно, господин Олег, — отозвался я. — Мы же собрались идти по порядку. Присутствующий здесь почтенный Станислав Лазович может рассказать о судьбе рапорта уважаемого Миклы, а почтенный Антон Кельмин руководил поисками пропавшего ратника. Руководил до своего ранения, разумеется. Они готовы дать подробные показания.

Фон Кеммен кратко посовещался с членами комиссии.

— Комиссия не считает это необходимым, — наконец объявил он. — Ход событий раскрыт достаточно, и если у господина Акила нет вопросов, то мы можем пропустить эту часть.

— У меня есть вопрос к господину Кеннеру, — заявил Акил. — То есть вы настаиваете, что ваш ратник вас предал и действовал самостоятельно?

— Я такого не заявлял, — отказался я. — Пока неизвестно, в какой роли он участвовал в нападении, и участвовал ли вообще. До тех пор, пока у нас не будет доказательств его предательства, предателем мы его не считать не собираемся.

— Не знаю, в какой мере это может считаться доказательством, — вмешался фон Кеммен, — но мы буквально только что получили заключение экспертизы. Пуля, который был убит ратник Арди, не была выпущена из оружия охранников господина Остромира. У неё даже калибр другой. Комиссия считает полностью доказанным факт, что семейство Арди непричастно к убийству господина Остромира Грека. Вы согласны с этим, господин Акил?

— Согласен, — неохотно ответил Грек. — Семейство Грек не имеет претензий к Арди.

— А вот семейство Арди имеет претензии к Грекам, — отозвался я. — Нападение на слугу семейства, которое господин Акил даже не отрицает, ущерб от прерывания важной деловой поездки. И эта неясная история с убийством нашего ратника.

— А это-то при чём? — изумился Грек. — Господин Олег ведь только что сообщил, что его убили не из нашего оружия.

— Не из оружия охранников господина Остромира, — уточнил я. — А вот кто именно его убил — вопрос открытый.

— Нам-то зачем его убивать? — совершенно растерялся Акил.

— Ваши люди могли убить его и подбросить на место нападения, чтобы создать предлог для нападения на нас.

— Вы что — хотите сказать, что мы убили своего главу семьи, что иметь предлог убить вашего слугу?

— Нет, конечно, — решительно отказался я. — Но возможно, вы планировали использовать нашего ратника в какой-то другой провокации, а потом воспользовались случаем свалить вину в смерти господина Остромира на нас.

— Это пошли уже какие-то фантазии, — с явным раздражением заявил Грек. — Я не вижу смысла всерьёз это обсуждать. Уважаемая комиссия, я хотел бы сделать официальное заявление.

— Мы готовы вас выслушать, господин Акил, — благосклонно кивнул фон Кеммен.

— Семейство Грек признаёт свою ошибку и готово обсудить с Арди пути урегулирования этой ситуации. Что же касается этого глупого обвинения в убийстве ратника Арди, я ответственно заявляю, что наше семейство к этому непричастно. Это всё.

— Заявление правдиво, — объявила Лада.

— Вы удовлетворены, господин Кеннер? — обратился ко мне фон Кеммен.

— Нет, господин Олег, я не удовлетворён, — сообщил я. — Во-первых, фраза «обсудить пути урегулирования» звучит слишком туманно. Это не выглядит искренним желанием исправить ошибку, а свидетельствует скорее о желании уйти от ответственности. А во-вторых — прошу прощения за это уточнение, — госпожа Лада может засвидетельствовать не истинность факта, но лишь уверенность отвечающего в