Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Пейдж, – сердито поправила я и, провожаемая пристальным взглядом менялы, вышла из лавки.

Человек, низведенный до бесправного ничтожества, нашел способ обрести власть. Уверена, зимой у него нет отбоя от клиентов.

Наша беседа больше смахивала на допрос. Интересно, почему он так подчеркивал привлекательность Стража? Впрочем, за сорок лет здесь у самого адекватного съедет крыша.

Если он проторчал в Шеоле так долго, мои шансы на побег сводятся к нулю.

На обратном пути я бросила полиглоту бутылочку с кислотой. Тот встрепенулся и вопросительно поднял бровь.

– Закапаешь в глаз.

Паренек растерянно заморгал, но меня уже и след простыл.

Добравшись до нужного барака, я постучала в стену.

– Лисс? – Тишина. Я постучала снова. – Лисс, это Пейдж.

Лисс отдернула полог, и я попятилась. Гимнастка держала в руках маленький фонарь.

– Оставь меня в покое, Пейдж. С розовыми и алыми не общаюсь. Найди себе товарищей по статусу…

– Я не убивала Себа! – выпалила я, протягивая ей дары. – Вот, выменяла у Дакетта. Позволь хотя бы объясниться.

Покосившись на подношение, Лисс нахмурилась.

– Ладно, заходи. Между прочим, твой приятель тоже здесь.

* * *

На измученного Джулиана Лисс наткнулась у костра. Узнав, что он меня ищет, гимнастка пригласила его к себе, накормила баландой и, проникшись симпатией, уложила спать. С моим появлением он встрепенулся и, преодолевая сонливость, выслушал историю с испытанием до конца. Судя по реакции, моя принадлежность к грезящим странникам поразила его до глубины души.

За весь рассказ мой голос ни разу не дрогнул. Хотя местами хотелось выть, но Джексон ненавидел слезы. Даже сейчас не покидало чувство, что он следит за каждым моим движением и вот-вот узнает, что я нарушила его заветы. Куда надежнее соблюдать их – незыблемо и свято.

Выслушав мое повествование, Лисс заварила травяной настой и протянула мне дымящуюся чашку. Джулиан снова задремал.

– Выпей, полегчает.

– Спасибо.

Лисс устроилась рядом. Лицо у нее распухло, на шее темнели кровоподтеки. Я молча прихлебывала отвар.

– Вы оба можете остаться до рассвета. Зря я так накинулась на тебя, Пейдж. Просто… туники являются сюда после испытаний, чтобы поглумиться, а мне и так паршиво.

– Все порядке, – заверила я. – Снова друзья?

– Пожалуй. Лишний друг никому не помешает.

Клеймо по-прежнему пульсировало, левое бедро болело адски. Даже если сумею выбраться отсюда, мне никогда не забыть минувшую ночь.

Джулиан захлюпал носом. Еще перед сном Лисс дала ему аспирин.

– Как вовремя ты раздобыла вещи. – Гимнастка накрыла Джулиана новым одеялом. – Чем расплачивалась?

– Пилюлей.

– Нас тоже кормят таблетками. Зачем Дакетту понадобилась твоя?

– Она какая-то особенная, зеленая.

– Странно. Но если Дакетт так заинтересовался, пользуйся ситуацией, – посоветовала Лисс. – Жестокостью он ничуть не уступает рефаимам, озверел за столько лет. Нас заставляет прыгать через обруч за каждую вещицу. Никакие мольбы не спасают. Мы для него такая же забава.

– Надеюсь, таблетки у него настоящие.

– Вроде бы. Хотя многие просрочены, но на безрыбье, сама понимаешь.

Лисс протянула мне вязаный плед и осторожно коснулась щеки, где наливался синяк.

– Кто тебя так? – не выдержала я.

– Гомейса. Он велел сделать расклад. – Лисс подлила воды в кастрюльку. – Рефаимы редко обращаются за предсказаниями, но Гомейса в курсе, что я никогда не ошибаюсь, поэтому и дергает меня. А потом бесится, услышав правду.

– Сочувствую.

Лисс покачала головой:

– Такое бывает не часто.

– О чем он спрашивал?

– Извини, но у нас, прорицателей и гадалок, свой кодекс чести. Мы не раскрываем будущее просителя. Гомейсу я ненавижу, но до его уровня никогда не опущусь.

– Понимаю. Ты единственная, кого он взял в подопечные?

– Я начинала как ты, попала к куратору, прежде брезговавшему людьми. А когда отказалась пройти испытание, Нашира выдала мне желтую тунику. Гомейса был в такой ярости, что самолично поставил мне клеймо и вышвырнул в Трущобы, не дав ни второго, ни третьего шанса.

– Я пробовала отказаться. В итоге меня заклеймили, а Себ погиб.

– Невидцев еще привлекут для испытаний. Возможно, и нами не побрезгуют. Не удивлюсь, если кто-то из артистов исчезнет без следа, – вздохнула Лисс. – Но не будем о грустном. Давай поедим.

Из заветного деревянного ящичка, где хранилось самое ценное, Лисс достала жестянку растворимого кофе, две банки фасоли и три яйца.

– Кофе берегла для особого случая, – пояснила она. – Прощальный подарок от Ниты. Яйца Сирил стянул из «Ориела». Он кое-чем мне обязан. Устроим поздний завтрак для нас троих.

– Мы с Джулианом перебьемся. Нас покормят в резиденциях.

– В ближайшее время вряд ли. Да и кофе приятнее пить в компании, – улыбнулась Лисс. – Новые невидцы нас выручат, не сомневайся. Сайен регулярно пополняет запасы провизии. Можем позволить себе королевский банкет.

– А король к нам присоединится?

Джулиан приподнялся на ложе. Похоже, наша болтовня его разбудила.

– Ну разумеется, – кивнула Лисс. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. – Джулиан дотронулся до носа. – Пейдж, спасибо за аспирин. Прости, что вырубился. До сих пор глаза слипаются.

– Не парься, – отмахнулась я. – Сама сплю на ходу.

– Вот поэтому нам нужен кофе, – констатировала Лисс. – Алудра совсем не дает тебе спать?

– Не особо, – глухо отозвался Джулиан. – До полудня заставляет размахивать дубинками. В резиденциях комендантский час не действует.

– Где она вас держит?

– В старом винном погребе. Алудра говорит, не видать нам нормального жилья, пока все не научатся созывать арсеналы. Элла с Феликсом здорово отстают, поэтому пока спим на полу.

– Если станет совсем невмоготу, перебирайся к нам, – предложила Лисс. – Да, доля уличного артиста тяжела, но все лучше, чем патрулировать Лес Висельников.

Я закуталась в плед:

– Ты видела гулей?

– Издали, когда они проникли в город. К счастью, я умею прятаться.

Вода закипела. Лисс разлила кипяток в три кружки, насыпала гранулы. Я с благодарностью отхлебнула. Последнюю чашку кофе мне удалось перехватить между поручениями в день ареста.

– Пока потерплю, – заявил Джулиан. – Заодно отточу навыки призрачного боя, а то за минувшие годы обленился.

Лисс коротко кивнула:

– Кому-то в Трущобах совсем невмоготу. Раньше я делила кров с подругой, но всякий раз, поднимаясь на сцену, она умирала со стыда и после особенно суровой зимы упросила куратора дать ей еще один шанс. Все получилось, сейчас она собирательница костей.

– Собирательница костей?

– Так мы прозвали алых туник. – На лице Лисс промелькнула грусть. – Оставайся в «Тринити». Если Алудра оценит твой прогресс, всегда будешь сытым.

– Пока она от нас не в восторге.

– Если тебя это утешит, я слегка помяла ее на испытании, – вклинилась я.

– Спасибо, утешила.

Лисс вытаращила глаза:

– Ты подняла руку на рефаима?

– Самую малость.

– Алудра тебе не простит, Пейдж. Вся ее семья очень