Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

– Я вчера рассказывал Пейдж. Эти штуки якобы обладают эфирными свойствами, помогают контролировать призраков в ближайшем радиусе. С их помощью легче созывать арсенал.

Лисс нахмурилась:

– Не нравится мне это. Получается, невидцам тоже под силу пользоваться дубинкой?

– Какая разница? Все равно ни один слепыш не дотронется ни до чего паранормального.

– Однако ночными легионерами они не брезгуют, – заметила я. – Сайен вообще практикует лицемерие. При таком раскладе неудивительно, что его основали ясновидцы.

– Однако рефаимы построили империю, которая нас ненавидит. – Джулиан пожевал внутреннюю поверхность щеки. – Хотя могли сделать прямо противоположное – вознести ясновидение на пьедестал, а не поливать грязью. Могли взаимодействовать с нами на равных, а им зачем-то понадобилось наводить тень на плетень.

– Нам никогда не узнать истинные мотивы их поступков, – отрезала Лисс. – А афишировать свое присутствие они не хотят по вполне понятным причинам.

– По каким? – недоумевала я. – Джулиан прав. Если рефаимы такие несокрушимые, такие могущественные, а мы – слабые ничтожества, зачем прятаться?

– Они считают, мы жестоки и безжалостны по природе, поэтому с нами нельзя иметь никаких дел сверх необходимого.

– Кто бы говорил про жестокость и безжалостность, – фыркнул Джулиан. – Рефаимы правда не понимают, что ничем не лучше нас?

– Прекрасно понимают, – ответила Лисс. – Но в их глазах мы не заслуживаем другого обращения. Вот почему они убили Себа и бровью не повели.

– Бедный Себ. – Джулиан покосился на меня. – Страж и Нашира консорты, должны же они испытывать хоть что-то, не обязательно чувство вины.

– На моей памяти за десять лет никаких эмоций они не проявили, – возразила Лисс.

Мы допили кофе. Лисс выдала нам по яйцу, и мы выскребли их до донышка.

– Вот любопытно, – протянул Джулиан, – чем питались рефаимы без наших аур?

Лисс устало вздохнула:

– Не задавалась таким вопросом.

– Знание – сила.

– Иногда меньше знаешь, крепче спишь. Знание бывает опасным. Западет в голову – не избавишься, будешь носить его в себе и мучиться.

– Не будешь, если курнешь белой астры, – возразила я, доедая яйцо.

– Все равно оно осядет в призрачном лабиринте… в его закоулках. – Лисс протянула раскрытую ладонь. – Давайте сюда скорлупу, надо ее растолочь. – Заметив наше недоумение, она тонко улыбнулась. – Толченая скорлупа отлично укрепляет кости.

Мы ссыпали ей скорлупки.

– За десять лет ты никогда не думала бороться? – осторожно спросил Джулиан.

– Думаю каждую ночь, только это бессмысленно.

– С чего ты взяла?

– С того, что рефаимы просто меня прикончат, а я пока не готова расстаться с жизнью, – подавленно, с горечью ответила Лисс. – Разве мало, что они отняли у меня свободу, гордость?

Мы с Джулианом переглянулись и не нашли что ответить.

– Знаю, вы оба считаете меня слабачкой. Тряпкой. – Мы хотели возразить, однако Лисс опередила: – Нет, я не в обиде. Только попав сюда, я поначалу лелеяла мысль о побеге. А потом мне рассказали про восемнадцатый Сезон костей.

Я с замиранием сердца ждала продолжения. Гимнастка посуровела.

– Уверен, что хочешь узнать эту историю, Джулиан?

Помешкав, тот кивнул.

– Дакетт – старейший обитатель города, и я расскажу почему. Двадцать лет назад пленники замыслили восстать против рефаима. Тогда людей в Оксфорде было в разы больше. Прознав о бунте, Нашира велела изгнать всех смертных из резиденций и запереть двери, а потом позволила эмитам проникнуть в город. Дакетт единственный, кто уцелел в бойне.

Такого я не ожидала услышать.

– Но ведь… – Джулиан покачал головой. – Сомневаюсь, что в заговоре участвовало все население.

– Наширу это не остановило. Новобранцев из моего Сезона костей привезли в пустой город. Сайен даже прислал сюда легионеров для охраны. – Боль в глазах состарила Лисс на добрый десяток лет. – Вы оба по натуре бойцы, однако мой вам совет: смиритесь. Мы могли болтаться на виселице, а очутились здесь. Поверьте, дорога отсюда только одна – в могилу.

Голос девушки дрогнул. Джулиан провел ладонью по лбу.

Лисс уставилась в пол:

– Простите, не хотела пугать вас раньше времени.

– Наоборот, спасибо, что предупредила, – искренне поблагодарила я.

Теперь понятно, насколько высоки здесь ставки.

Джулиан кашлянул:

– Давайте сменим тему. Лисс, откуда ты родом?

Та настороженно покосилась на него:

– Из Инвернесса.

– Всегда мечтал там побывать. А как очутилась на юге?

– Родителей поймали на распространении оппозиционных памфлетов. Отца арестовали. – Лисс накинула на плечи покрывало. – По дороге в Новый Толбут ему удалось сбежать, с тех пор мы были вынуждены скрываться.

Официально Шотландии больше не существовало. Ее вместе с Уэльсом присоединили к сайенской Англии, однако шотландцы по-прежнему находили способы сопротивляться.

– Мы могли перебраться к тете в Эдинбург, однако из-за чрезмерной гордыни отец наотрез отказался просить ее о помощи, – продолжала Лисс. – Мы потратили все сбережения, чтобы добраться до Лондона в надежде примкнуть к Синдикату, но местные главари и повелительницы мимов нами побрезговали.

А виноват Джексон, промелькнуло у меня. Он определил гадателей в самую низшую касту.

– Наверное, это из-за «Категорий». – Джулиан будто прочел мои мысли.

– Отчасти. Плюс мама была невидицей. Подробностей не помню, но кто-то из повелителей мимов сказал, что им такая обуза не нужна. Отец с ним разругался, и тот в отместку пустил слух, что мы осведомители Сайена. Естественно, после такого от нас шарахались, как от чумы.

Да, в Синдикате не гнушались грязных наветов, и страдали от них в основном беженцы.

– Деньги скоро закончились. А как заработать на кусок тюхи, не пересекаясь с Синдикатом, если у него повсюду глаза и уши? Отца бы застукали сразу, но кто заподозрит в ребенке балаганщика?.. По сути, я одна обеспечивала семью.

Я слушала, затаив дыхание, не доверяя собственному голосу.

– Когда мне стукнуло десять, родители слегли с пневмонией и вскоре умерли, – рассказывала Лисс. – Однажды ко мне подошла женщина и попросила погадать. – Она вытащила карты, провела пальцем рубашку. – К сожалению, в одиннадцать лет мало смыслишь в подсадных утках.

Джулиан поморщился:

– Сколько ты провела в Тауэре?

– Два года, а в тринадцать попала сюда.

Я прочистила горло:

– Джулиан, ты сам из каких мест?

– Из Мордена. Общался в основном с невидцами, в Синдикат не рвался. Была у меня парочка друзей-ясновидцев, но гастролями мы не увлекались. Предпочитали старые добрые сеансы.

Лисс едва держалась. По сути, мы для нее посторонние, а разговор затрагивает слишком больные темы.

– С ног валюсь, – объявила я. – Как насчет немного поспать?

– Отличная мысль, – одобрил Джулиан.

Лисс коротко кивнула и погасила одну из ламп. Каждый устроился как мог. Я – подсунув руку под голову.

Но сон не шел. Боль в лопатке усилилась, а памяти