Некромантка - Екатерина Звонцова

Ива-то, судя по одним только снимкам и портретам, было совсем другое детство, другая юность. Он может вообще решить, что она врет, чтоб его разжалобить, спросит, мол, «у тебя там что вообще был за жанр дома, драма или комедия абсурда?» Шурочка не знала и сама, не настолько разбиралась в литературе и театре. А еще все эти разговоры определенно сделают голос матери в голове громче, настырнее, противнее. Нет уж. Обойдется.

К счастью, Ив не собирался настаивать. Он вообще уже отвлекся: приложил ладонь к уху, явно во что-то вслушиваясь. В первый миг Шурочка испугалась, не гремит ли погоня, но нет. С верхней палубы, из ресторана, определенно доносилась приятная вальсовая музыка. Ах да, сегодня что-то такое вроде обещали. Не то праздник осени, не то день рождения капитана. Ив сделал какое-то замысловатое па, широко улыбнулся и распахнул дверь.

– Ну как знаешь. Тогда пошли, что ли, пока танцевать? – Энергия в нем опять бурлила.

– Я умею только ленивую чечетку, извини… – заупрямилась Шура, пару раз неловко притопнув.

– Вот ее и станцуем! – С этими словами Ив галантно приобнял ее за плечи и вытолкал из каюты. – Пойдем, пойдем, пойдем!

Но танцевать сразу Шурочка все же не решилась – минут пятнадцать просто сидела на скамеечке в углу палубы, притопывая в такт музыке. Ив, устроившись рядом, с интересом разглядывал нарядные пары, кружащие в мягком синем сумраке, и иногда комментировал, кто двигается хорошо, а кто – так себе. Из ярко освещенного ресторана сюда, на пол, падали большие золотистые квадраты; все двери были распахнуты, и музыка лилась пьянящим потоком: вальсы, романсы, снова вальсы… Остро, пряно пахло осенью: «Шальная Императрица» лениво шла вдоль самого берега, а его укрывали густые кроны лип, кленов, осин. Шурочка с наслаждением вдыхала эти ароматы. Очнулась, только когда Ив задорно протянул ей руку.

– Твоя чечетка – все-таки танец для одного. Может, попробуем что-нибудь вместе?

Он даже сделал щенячьи глаза. Видно, на месте совсем не сиделось, а пригласить некого.

– Ну нет! – запротестовала Шурочка. – Я никогда ни с кем не танцевала, во-первых… ты руководил балетом, во-вторых!

– Ой, брось! – рассмеялся Ив. – Вальс на корабле под романсики совсем не балет! Думай, что это просто такой способ общения… – он помедлил, голос стал тише, – без слов, одним телом. Так даже честнее.

Шурочка долго молчала. Снова с грустью думала о том, что некрасиво и неблагодарно себя ведет. Все время что-то просит, отказалась разговаривать по душам, теперь еще и тут капризничает… и если бы правда не хотела танцевать или ей Ив не нравился, а то ведь просто страшно. Подвести опять. Опозориться. Ноги там ему отдавить или упасть за борт…

– А ты точно не будешь надо мной смеяться? – смущенно спросила она.

Ив, почуяв слабину, засиял.

– За кого ты меня принимаешь? Никаких шуток! Та-ак! – Его ладонь все еще висела в воздухе. – Кавалер предлагает даме руку!

Вздохнув, не зная, куда деться от ужаса, Шурочка осторожно тронула его пальцы самыми кончиками своих.

– Трогательно! Но надо бы, чтоб из ладоней получился замок. Хватайся!

Шурочка взялась увереннее, и ладонь тут же сжали. Они встали, но тут она нерешительно потянула его в тень ресторана, подальше от остальных пар и золотых квадратов.

– Давай здесь для начала попробуем? Ну, чтоб никого не снести и все такое.

– Хорошо. – Ив уже легонько обнял ее за пояс, посмотрел в глаза. И не поймешь, сочувствовал или забавлялся, скорее всего, и то, и то. – Венский танцуем или обычный?

– Какой проще! – взмолилась она, а дальше он начал терпеливо объяснять и показывать движения. Велел шагнуть правой ногой вперед… – Ой! Я же тебе ногу отдавлю.

– Не отдавишь, я шагну назад! – опять рассмеялся Ив. – Давай. Пробуем!

Она сделала глубокий вдох и шагнула. Он тут же отступил, мягко увлекая ее за собой. Повторил движение вбок, она, как его зеркальное отражение, сделала то же – и вот, как-то незаметно, они уже закружились на вечернем ветру. Под ногами шуршали листья, принесенные с берега. На небе улыбалась луна. Шурочка все еще нервничала, думая над каждым движением, мертвой хваткой цеплялась за ладонь Ива и за его плечо, но постепенно тревога отступала. Зато приходило смущение, уже какое-то другое – она вдруг увидела розу в его петлице. Очень похожую на ту, что подарила в театре. Но это ведь не могла быть она, правда? Та наверняка завяла давно.

– Нравится танцевать? – тихо спросил Ив. Он очевидно уже вел ее к свету, ближе к людям. И она подчинялась. О розе постаралась не думать.

– Да, – призналась Шурочка. – Такое чувство спокойное. Понимание, что ли…

Ив опять просиял. Они уже ступили в первый светлый квадрат и закружились там.

– Ага. Вообще знаешь… – Он лукаво склонил голову. – Если с кем недопонимание, надо с тем потанцевать! Не услышали слов – язык тела услышите точно. – И снова он подмигнул, доверительно склоняясь. – Тебе бы с мамой повальсировать, правда?

Вот же… опять все-таки сунул в это свой любопытный нос. Ну сейчас по нему получит!

– А тебе с Алхимиком, ага, – парировала Шурочка.

– Ну, у меня шансов меньше, это только если Лебедушка даст! – засмеялся Ив, но тут же посерьезнел, снова всмотрелся Шурочке в лицо. – Слушай… не злись. Я же не виню тебя в плохом отношении к родителю, правда не потому, что считаю его справедливым, а потому, что… – Но тут же он словно отмахнулся сам от себя. – Ой, да что я! Какие твои годы, в конце концов?

– Мне восемнадцать! – фыркнула Шурочка, делая возмущенный вид, но отчего-то рассердилась совсем слегка. Даже когда Ив продолжил мысль:

– Ну вот, совсем маленькая! Еще поумнеешь!

И, прежде чем она бы наступила ему на ногу – намеренно! – он легко, порывисто устремился вперед, крепче сжимая ее пальцы. Оставалось только следовать за ним, продолжая тихонько ворчать. «Маленькая…» А сам что, такой взрослый? Несколько дней назад еще хандрил и наполнял каюту мыльными пузырями, на жизнь сетовал, по другу убивался, волосы не завивал! С другой стороны… ну и пусть. Такая натура, такой юмор, и ничего из этого – точно не со зла и не из желания поумничать. И когда Ив еще решительнее закружил Шурочку в вальсе, а вокруг взметнулись листья, она совсем перестала дуться, наоборот засмеялась, расслабленнее откинулась на его руку. Ноги уже делали нужные шаги сами. Река тихо пела внизу, словно пытаясь поймать мотив очередного романса. И было правда очень легко.

Эту бы ночь – во флакон и душиться. Чтобы хоть так ее удержать. Оказавшись на самом краю палубного носа, снова в стороне от всех пар, Шурочка