Некромантка - Екатерина Звонцова

замерла, и Ив тоже. Они посмотрели на темную воду и звездное небо впереди – куда-то в непонятное, но точно, как же иначе, головокружительное будущее. И Шурочка ненадолго опустила голову Иву на плечо, прикрывая глаза.

Он был прав. Вот и поговорили. Пока так. Но так даже лучше.

* * *

Осенний вальс взбодрил, такой чудесной ночи не бывало давно. Славно потанцевали, славно поговорили, раки, как всегда, оказались выше всяких похвал. Так что, проснувшись утром, Ив сразу почувствовал прилив сил. Из головы почти совсем выдуло хандру, разлука с Петербургом больше не казалась такой несправедливой, безнадежной и мучительной. А «Шальная Императрица» все шла вперед. Маршрут получился уже довольно долгий, значит, скоро причалит окончательно, не на десять ленивых минут для погрузки почты. Хм, не пора ли выяснить, в какой именно город пароход все же идет? А то ведь даже и неловко как-то.

Этим вопросом Ив и решил озаботиться на стойке у корабельного администратора, ответственного за всякие пассажирские дела. Подошел, завязал приятнейшую беседу, узнал все необходимое и уже собрался прощаться, когда администратор вдруг спохватился, попросил подождать, раскрыл огромный ящик с корреспонденцией и через полминутки торжественно вручил письмецо в розовом конверте. Герб на голубом сургуче – чудовищное существо, более всего напоминавшее двухголового лебедя, – был более чем знакомым, требовал немедленного внимания. Сердце забилось, дыхание перехватило, эмоции нахлынули какие-то смешанные – непонятные, растрепанные, как мокрые воробьи. Но Ив справился с собой: широко улыбнулся, пожелал хорошего дня, оставил чаевые и поспешил в каюту. Значит, Алхимик… соскучился? Хотелось надеяться именно на это.

Шура письма испугалась: побледнела, поспешила запереть дверь в каюту. Даже не села рядом на койку, осталась жаться в углу, словно из конверта мог кто-то вылезти и попытаться ее съесть. А чем черт не шутит! Вроде имелись в Ложе чародеи, способные на подобные фокусы: целого слона уместить в наперстке или вот курицу – в яйце Фаберже. А чудовище в конверте?

– Да не бойся ты, он же добрая душа! – попытался ободрить Шуру Ив, уже вооружаясь ножом для бумаг. Не терпелось узнать, что же ему написали. Вот бы все-таки «Ты молодец, а Шуру я прощаю, всякое бывает».

Но увы. Почти с первых строчек становилось очевидно, что это не так.

«Здравствуй, Ив! Здравствуй, Шура! – писал Алхимик. – Как настроение? Наверное, его немного штормит? Я сам потихоньку отхожу от нервного срыва. Съел все ногти…»

Шура тут же зашмыгала носом, виновато потупила глаза. Это она еще не видела, как Алхимик у балкона руки заламывал. Впрочем, знала бы, что ее чуть в алмаз не превратили, – меньше бы расстраивалась.

«К слову о съеденном! – продолжил читать Ив и тут же сморщил нос. – Ив, Лебедушка просит, чтобы ты прекратил свои пирушки записывать на мой счет. Так и поступи».

– Жадина, – проворчал Ив, сморщив нос. И тут же представил, как Алхимик выводил эти строчки поздним вечером, прикинул, насколько усталым он был, раз буквы в стольких местах гуляют кто в лес, кто по дрова. Так-то у него ничего почерк. Но это какой-то кошмар.

«Пишу сообщить, – тихо продолжил Ив, чувствуя, как нажим на бумагу становится жестче, все более нервным, – что ничего не предпринять я не могу. Но я даю вам фору в неделю: придите в чувство, соберитесь с мыслями, отдохните».

– Ой! – воскликнула Шура. После этих слов она побледнела и все-таки подошла. – Фора? Зачем нам фора?

– Хотел бы я знать, – рассеянно отозвался Ив. Если честнее, он хотел бы знать какой-нибудь несколько менее очевидный ответ, нежели тот, что просился сам.

«После к вам кое-кто приедет из Ложи, – сообщили строки дальше. – Меня тянет написать, что этот кое-кто только побеседует с вами, но это не так».

– Значит, все-таки будут наказывать, – пробормотала очевидное Шура и вздрогнула. Скорее всего, вспомнила, как грохотали в небе выстрелы. – Но кем? Тюремной Чародейкой?

– Да брось, наверное, Измаилом, – поспешил успокоить ее Ив, а сам подумал: наплодят же всяких ужасов, чтобы пугать детей. – Больше я никого и не припомню…

«Нет-нет, Ив, приедет не Измаил. – Как и нередко, Алхимик словно читал его мысли. И был беспощаден. – И не гадай, кто именно, не угадаешь, но… пожалуйста, гуляйте побольше! Сентябрь стоит волшебный».

– А это что значит? – совсем растерялась Шура. Посмотрела в иллюминатор. Ив проследил за ее взглядом, всмотрелся в задорные золотисто-рыжие кроны, проплывающие мимо, и постарался улыбнуться. А что еще делать?

– Значит, что даже он там, у себя, заметил. Он прав. Не терпится выгуляться после каюты!

Но Шурочка его энтузиазма не разделяла: отняла листок, забегала глазами по строкам, нахмурилась.

– Какое же странное письмо… и зачем он нас предупреждает, раз открывает охоту?

Охоту. Вот так, сама сказала прямо. Что ж. Значит, можно хотя бы не пытаться ее успокоить. Все же не такая и маленькая, какой иногда кажется.

– Из дружеской Алхимиковой заботы, – отозвался Ив.

– Или усыпляет бдительность! – возразила Шура и снова всмотрелась в письмо. – Ой. Тут постскриптум!

«P. S. Шура, я нашел твой чемодан из крокодила. Не понимаю, почему к тебе за него прицепились! По-моему, он очень милый».

– Бессмыслица какая-то! – воскликнула Шура. – Что же теперь…

– Ничего. – Ив потрепал ее по плечу. – Ничего, зато я же говорил: он добрая душа. Просто их там, в столице, много. Львов. И Драконов. Ну, я тебе рассказывал…

Вспомнились собственные слова про вальс. Про недопонимание и прочее. Стало все-таки снова немного грустно. Жаль… очень жаль, что на самом деле далеко не все проблемы решаются вот так просто. А точнее, жаль, что момент, когда это возможно, так легко упустить. Теперь остается только скитаться и ждать встречи.

Где-то на подступах к эфемерному Китеж-Граду. Или нет.

* * *

Фасад дома, где обосновался Измаил, украшали грозные львиные головы. Очень ему под стать, если отбросить ницшеанские мотивы, согласно которым он скорее Верблюд. Да и колонны по обе стороны парадного подъезда были внушительные: если возле такой встать, особенно в глубокой тени, тебя и не заметят.

Так и вышло: Измаил, красный, лохматый и взбудораженный, даже ухом не повел, вылетая из дверей и спеша к ждущему его экипажу.

– Ни пуха! – звонко крикнули с лестницы.

– К черту! – рыкнул он, едва обернувшись.

Оружия в экипаже, да и у Измаила за плечами, блестело и щетинилось столько, что хватило бы на убийство небольшого отряда гвардейцев. Эффектно. Предсказуемо. Печально.

Алхимик подождал, пока экипаж отъедет, и только тогда вышел из тени. Как раз вовремя, чтобы нос к носу столкнуться с вышедшей на крыльцо Лебедушкой. Удовлетворенная улыбка тут же стерлась с ее лица. От неожиданности она