Псы Господни 3 - Олег Велесов

Я велел Хрусту построить роту. В первую линию встали пятнадцать человек, во вторую ещё пятнадцать. Чтобы удержать кавалерию двух линий мало, нужно ещё одну. Хотя бы. Классическое построение той же швейцарской пехоты — тысяча бойцов по сто в ряд в десять рядов. Вообще, и швейцарцы, и ландскнехты, и испанцы предпочитали строиться в плотные прямоугольники, достаточно узкие по фронту, но большой глубины. Это позволяло не только защищаться, но и проводить активные атакующие действия. Главный минус такого построения, отсутствие щитов. Алебардист был практически беспомощен перед стрелками армии противника. Значит, главная задача — обеспечить первые ряды достойной экипировкой. Как минимум, это должны быть нагрудник, поножи и наручи. От стрелы на излёте они защитят, от болта на определённых расстояниях тоже прикроют.

— Хруст, в первый ряд ставь только тех, у кого бригантины и нагрудники, и по возможности кольчуги.

— Понимаю, господин.

Разумеется, он всё понимал, боевой опыт у него немалый. Проблема в том, что снаряжения пока не хватало, значит, для прикрытия пехоты нужно в полной мере использовать арбалетчиков Чучельника. После сражения под стенами Нанси арбалетов у нас прибавилось, и мы смогли вооружить четыре десятка человек. Плюсом к ним пойдёт наша артиллерия. Когда мастер Лушар сказал, что его кулеврины способны бить на триста семьдесят пять шагов, я сразу принял стойку. Для меня это выход. На узком участке фронта я смогу прикрыть своих алебардистов и отогнать стрелков противника на расстояние, с которого они уже не смогут до нас дотянуться. Поэтому я и показал средний палец фон Ридену. Пускай ищет себе другие кулеврины, а за эти я буду драться с самим чёртом, если понадобится.

— Дюпон, что там по артиллерии.

Инженер развернул лист бумаги, показывая мне чертёж.

— Вот здесь, господин Вольгаст, обратите внимание… — он пальцем повёл по линиям. — Я предлагаю установить на двухколёсных станках-лафетах по три ствола. Конструкцию лафетов я разработал. С виду это будет похоже на рибадекин, для перевозки достаточно одного мула и двух человек для обслуживания.

— А наведение?

— При помощи винтовой рукояти. Тут важно рассчитать расстояние до цели и учитывать погодные условия. К сожалению, порох способен намокнуть даже не от дождя, а просто находясь в непосредственной близости от воды. А ещё при перевозке он часто рассыпается на составляющие и становится непригодным к использованию, поэтому не всегда удаётся быстро зарядить орудие и произвести выстрел, приходится заново смешивать компоненты.

— Ну, здесь я, кажется, могу тебе помочь. Есть такой способ — зернение. Плесни в порох вина, перемешай, спрессуй и дай высохнуть. Потом раздроби. Такой порох горит лучше и к влаге более устойчив. Мощь заряда увеличится, так что поосторожнее с пропорциями.

— А сколько нужно добавлять вина?

— Это уж твоя забота. Экспериментируй. Но если хоть один ствол пострадает, я из тебя самого кулеврину сделаю. Хруст, а тебе задача прежняя: продолжай чередовать переход из боевого построения в штурмовую колонну. Я хочу, чтобы каждый пёс знал своё место в строю и знал, что ему делать. Ясно?

— Да, господин.

— Чучельник, тебе тоже установка: настало время переходить на линейную тактику. Стрелков для этого хватает, так что начинай строить их в три линии: первая стреляет, отходит перезаряжаться, далее вторая, потом третья. К этому моменту первая линия уже должна перезарядиться и быть готова выйти на позицию. Всё это надо скорректировать с действиями пехоты, чтобы вы своих же не перестреляли.

Я чертил на земле линии, стрелочки, прямоугольнички, опять линии, показывая, кто где должен стоять, куда отходить. Чучельник пусть и не любитель словесного общения, но не дурак, понимал, чего я от него добиваюсь. Если и придётся второй раз объяснять, то лишь нюансы.

Разобрав тактические вопросы и лишний раз убедившись, что атака рыцарской кавалерии для психологической обработки личного состава роты необходима, я заглянул в палатку к брату Стефану. Келарь сидел за самодельным столиком с головой закопавшись в бумаги. Вид сосредоточенный, пальцы испачканы чернилами. Первое время мне казалось, что все эти записи, циферки и прочее его раздражают, но потом стал замечать, что ему наоборот это нравится.

— Деньги в казне есть? — прямо спросил я. — Сегодня время выплачивать жалованье.

— Завтра, — глядя на меня снизу вверх, ровным голосом сообщил келарь. — Выплата жалованья завтра. А в казне у нас… — он провёл быстрые расчёты в уме. — Четырнадцать ливров, два су, семь денье. И ещё четыре золотых гульдена, изъятые у капитана замка Брен-сюр-Сей. Но этого не хватит. Жалованье полагается выдать на двадцать семь человек из расчёта шесть денье в день за три месяца на человека. Общая сумма составляет двадцать ливров пять су…

— Всё, понял, — вскинул я руки и отпрыгнул от брата Стефана как от прокажённого. Цифры и вся прочая канитель в виде продовольствия, одежды, гвоздей для починки повозок уже настолько изжевали мой мозг, что даже думать об этом не хотелось.

Но думать приходилось. Ещё Пётр I утверждал, что деньги — это кровь войны, и обескровленным на ней делать нечего, ибо долго не проживёшь. А жить хотелось. Поэтому я направился к шатрам герцога Лотарингского. Сутки прошли после того, как маршал Тулонжон обещал новый контракт, но текст договора так и не прислали. Деньги кончаются, и проблема уже не в жалованье, а в пропитании. Маркитанты — будь они прокляты! — блюли свой меркантильный интерес и понижать цены на основные виды продуктов не собирались. Угрожать им бесполезно, попрячут весь товар, и питаться придётся травой плюс тем, что из реки выловим, а ловить для семидесяти человек придётся долго.

В ставке герцога было оживлённо. Вокруг вытоптанной площадки стояли пять шатров: высокие, куполообразный, разноцветные. Тут же колыхались баннеры, тянулась длинная коновязь из свежесрубленных берёзок, отдельно в стороне горели костры, булькало в котлах сытное варево. Нос тянул меня именно к котлам, уж больно вкусно пахло, однако там я точно ни герцога, ни маршалов не найду. Вообще не факт, что я кого-то из них найду. Аристократия она такая, на месте сидит только во время пиров и совещаний, всё остальное время проводит на войне или охоте. Похоже, сейчас охотились, слишком много слуг и почти нет господ. Меня встретил угрюмого вида кастелян, человек лет тридцати или чуть меньше, представился господином