Псы Господни 3 - Олег Велесов

уже наступала эпоха крупных торговых компаний, которые были в состоянии нанять нужное количество людей, дабы уничтожить эти разбойничьи гнёзда. Поэтому для защиты замков требовались новые средства, и кулеврины, которые я забрал у мастера Лушара, для этого подходили как нельзя лучше. Обстрел такими орудиями с высоты сторожевых башен нанесёт противнику максимальный урон на максимальном расстоянии. Понятно теперь для чего этому барону мои стволы.

— Барон, говоришь. И как, сто́ит мне его бояться?

— Сто́ит прислушаться к его словам, — подал голос пленный из Меонкура. — Это Фридрих фон Риден, Чёрный барон Пфальца. Я знаю его. Если он о чём-то просит, то воспринимать это следует как приказ.

Пленный вряд ли врал. Смысл? За информацию ему ничего не обещали, он вообще мог промолчать.

— Что ты ещё знаешь о нём, кроме имени?

Пленный хмыкнул и отвернулся. Ему хотелось попугать меня, дескать, смотри, вот пришёл человек, который способен нарезать из тебя ремни. Но после того, как он сказал «А», я имел полное право заставить его сказать «Б». Огонь, щипцы, верёвка и хорошее дерево, чтобы сделать дыбу, у меня были, и спустя час я узнаю всё, что знает он. Но… То ли день сегодня слишком солнечный, то ли настроение скверное, я сказал:

— Жак, развяжи его.

Камышовый Жак снял верёвки с запястий пленного и вопросительно глянул на меня: что дальше?

— Пусть уходит.

— Уходит? — переспросил пёс. — Куда?

— А куда ему надо, туда пускай и отправляется.

Пленный посмотрел на меня с удивлением.

— Что, так просто отпустишь триста ливров?

Псы недовольно загудели. Три сотни ливров на земле не валяются, для роты это огромное подспорье. Снова начал подниматься ропот по поводу жалованья. Пришлось рыкнуть:

— У нас что, капитан сменился? Или вам заняться нечем? Так я придумаю занятие. Хруст!

— Я, господин!

— Отряди десять человек, чтобы доставили нансийцев к мастеру Лушару. Надо завершить сделку. Договаривались на завтра, но лучше поторопимся. Щенок, проводишь их. Остальным занятия по строевой подготовке. А то расслабились, по два раза в день рычать на меня вздумали.

Недовольных это успокоило, но моего приказа не отменило, и через пятнадцать минут возле повозок остались только я и Чучельник. И ещё пленный. Он стоял, словно одурманенный внезапно свалившейся на него свободой, и смотрел на меня.

— Сенеген, с таким отношением к деньгам, торговлей тебе лучше не заниматься. Прогоришь.

— Так я и не торгую, как видишь. А что мне надо, прихожу и беру.

— Как эти кулеврины? — он погладил натёртые верёвками запястья. — Скажи честно, если бы ты знал, что они принадлежат Чёрному барону, всё равно бы забрал или…

— Я не знаю ваших баронов, и мне нет до них дела.

Пленный покачал головой.

— Зря. Фридрих фон Риден может выставить войско в тысячу бойцов. Бароны Пфальца и Шварцвальда связаны между собой союзным договором, задели одного — поднимутся все. Твоя рота против них не выстоит. Так что совет тебе за триста ливров: верни то, что взял, и живи дальше.

— Хочешь сказать, они попрут против армии герцога Лотарингии?

— Завтра ты уже не будешь частью этой армии, — он развернулся и пошагал к дороге. Крикнул не оборачиваясь. — Верни кулеврины, Сенеген, не испытывай судьбу.

Я повернулся к Чучельнику.

— А ты что думаешь на сей счёт, друг мой?

Чучельник пожал плечами.

— Ах да, прости, забыл, ты же не любишь вступать в дискуссии по мелким поводам. Но если тебе вдруг захочешь высказаться, не стесняйся. Помни, на моём военном совете тебе принадлежит первое слово.

Глава 13

Утром я сидел на повозке и смотрел как мимо по дороге движется армия герцога Лотарингии. Шли пикинёры из Пикардии, лёгкая пехота Брабанта и Намюра, генуэзские арбалетчики, английские лучники, тяжёлая бургундская кавалерия. Разбавляя все прочие звуки противным скрежетом, тащился армейский обоз. Пыль, ругань, хрипы. У переправы через Мёрт образовалась пробка. Телеги сгрудились, пехота устало присела на обочине. Генуэзцы отошли к берегу под ракиты, кавалерия спешилась. Пользуясь моментом, слуги поспешили с кожаными вёдрами за водой, поить лошадей.

Интересная картина, почти что исторический пейзаж, только смотрел я не на него. По дороге от Ливердена, как и вчера, ехали гости. Три телеги. Вокруг дюжина пеших и всадник. На перекрёстке остановились, дождались просвета между колоннами и перебрались на нашу сторону. Всадник спешился, подошёл ко мне.

— Меня прислал Чёрный барон Пфальца.

— Зачем? — болтая ногами, спросил я.

Посланец опешил. В его понимании я обязан был знать цель его прибытия, и мой ответ в виде вопроса выглядел нелогично.

— Вы Сенеген? — уточнил он.

— Де Сенеген! — шагнул к нему Камышовый Жак, делая ударение на приставке. — Капитан роты Псов Господних Вольгаст де Сенеген. Запомни это шваб. Ещё раз обратишься к моему капитану без должного почтения, я отрежу тебе твой длинный свинячий язык и брошу на съедение рыбам.

Немец оказался не из трусливых.

— Кого бросишь, меня или язык?

— Обоих, — не остался в долгу Жак.

Вокруг нас начала собираться рота. Стрелки, не дожидаясь команды, взвели арбалеты, наложили болты. Немец смотрел на это спокойно, словно подобные приготовления его нисколько не касались. Он указал на кулеврины и произнёс ровным голосом:

— Мой господин направил меня к вам, дабы забрать эти орудийные стволы. Насколько мне известно, вчера он приезжал к вам и обо всём договорился. Я не ошибаюсь, капитан де Сенеген?

— Ошибаешься, — продолжая беззаботно болтать ногами, ответил я. — Вчера действительно приезжал какой-то мрачный тип, нёс бред про пушки, дескать, я забрал не своё. Но если я что-то и забираю, то исключительно своё, ибо я человек необыкновенной доброты и на чужое не зарюсь. Так что вали, родной, пока тебе действительно язык не отрезали.

— Я понял вас, капитан де Сенеген. Что мне передать господину барону?

— Передай господину барону мой пламенный пионерский привет, — я вскинул руку в известном жесте. — Будь готов! Всегда готов! И скажи, что его вчерашнее поведение было в высшей мере наглым. Я такое не прощаю, так что отныне твой Фридрих фон Риден мой должник. При следующей встрече я обязательно стребую с него долг.

Немец поклонился:

— Я передам ему ваше послание слово в слово.

— И не забудь про интонацию. Это очень важно. Ступай.

Пробка у реки рассосалась,