Псы Господни 3 - Олег Велесов

хорошая. Большинство псов уже имели представление об огнестрельном оружии и даже видели его в действии, но то были либо огромные бомбарды, используемые при осаде городов и замков, либо ручные кулеврины и рибадекины, которые плевались на дистанцию шагов семьдесят и были хороши только при выстреле в упор. То, что я забрал у Лушара, было нечто иным, я бы сказал, новационным, и Буланже зря бахвалился, предлагая себя в качестве мишени. Свинцовая пуля из нашей кулеврины в лёгкую прошибёт ему череп вместе с шапелью насквозь. Нужны лишь порох и хорошая подставка, то бишь, лафет. Ни того, ни другого в наличии пока не имелось. Но это дело наживное. Всё купим, наладим, пристреляем, а потом я предложу Буланже встать к дереву, и посмотрим, как он не обоссытся.

— Сколько же это всё стоит? — почёсывая живот, спросил младший Ле Фер.

— Двести ливров! — не задумываясь выпалил Щенок.

Псы загудели.

— А где деньги взяли, капитан? За счёт нашего жалованья?

В голосах звучала настороженность, ибо наступал день выплат, и пусть никто не голодал и от жажды не загибался, получить положенную долю серебра хотели все, кому она причиталась.

— На них обменял, — кивнул я в сторону пленных. — Что касается жалованья… — я выдержал паузу. — Как только придут деньги от дю Валя, вы получите всё до последнего денье.

Послышался ропот. В то, что дю Валь расплатиться с нами честь по чести, не верил никто, и я в первую очередь. После всех наших разногласий это выглядело чем-то невероятным. Но иных средств в казне не было. Те трофеи, которые удалось добыть после стычки в предместьях Нанси, целиком ушли на снаряжение псов. Теперь они выглядели более защищённо, а количество стрелков удвоилось, правда, не удалось решить проблему с болтами, на местном рынке требовали по четыре денье за штуку. Проще подождать, когда армия уйдёт и цены упадут до приемлемых полтора денье за единицу.

Впрочем, всё это не решало главную проблему: оплату жалованья.

— А как же мы? — крикнул Грим. — Ты обещал шесть денье в день и жрачку! И на что нам теперь надеяться? Что дальше будет? Не проще ли сразу уйти?

Я поднял руку, сдерживая недовольство.

— Если кто-то хочет уйти — не держу…

— В договоре написано, что за преждевременный уход — верёвка на шею.

— Всё верно. Дотянусь до каждого, кто уйдёт, и повешу, ибо вы обещали служить год. Ровно год. А я обещал каждые три месяца выплачивать вам по два ливра десять су. И я выплачу. Как только появятся деньги. Это указано в контракте, маленькая приписочка внизу — выплата жалованья происходит каждый третий месяц при наличии денег в казне. Так?

Про приписочку я придумал только что. Средневековье — время непуганых идиотов, к тому же безграмотных, можно даже мелкий шрифт не использовать… Надо подсказать брату Стефану, чтобы приписал этот пунктик задним числом.

— Разве я подводил вас когда-нибудь? Разве не выплачивал долю в добыче? — я ткнул пальцем в пожилого наёмника. — Густав, ты пришёл ко мне в одних штанах и рваной котте, босой, а теперь у тебя в руках арбалет, на голове шлем, под сюрко новый гамбезон. Это всё дал тебе я, и ты чем-то недоволен? Одноухий, — указал я на его соседа, — ты заявился в мой лагерь с разбитой головой и рваной раной в боку. Сельма две недели корпела над тобой, приводя в человеческий вид. С ложечки кормила! Без неё ты бы давно сдох от голода и болячек, а теперь морщишь нос и чего-то требуешь? Я принял вас такими, какие вы есть, а вы обещали мне веру и преданность. Где твоя вера, Жак? Погребок, где твоя преданность?

Псы молчали. Мне кажется, они изначально не намеревались поднимать бучу. Кто-то один крикнул, другой подхватил, мозги переклинило, вот они и разнервничались. Теперь чувствовали себя неуютно.

— Ладно, капитан, погорячились. К вам вопросов нет, — ответил за всех Камышовый Жак. Он обернулся. — Кто там первый пасть раскрыл? Запомните, твари: Псы на своих не лают, так что кто на капитана ещё раз тявкнет, я того сам повешу.

На этом конфликт разрешился. Я знаком подозвал Хруста:

— Усиль караулы.

— Ждём гостей?

— Возможно.

— Кого?

— Не могу сказать точно, но это люди не простые и жёсткие. Поэтому ко всем чужакам максимум вежливости, а если они с солидной охраной, сразу тревога.

— Понял, господин.

Я беспокоился не зря. Мастер Лушар не стал ждать, когда покупатели явятся к нему за товаром, а сразу после нашего ухода отправил к ним подмастерья с известием о произошедшем. Я видел, как чумазый юноша прошмыгнул мимо нас на улице Ливердена, и быстрее стрелы припустился к воротам. Значит, гостей надо ждать не завтра, а сегодня. Сомневаюсь, что они станут тянуть с решением вопроса. Я увёл у них товар, товар редкий, за который они уже заплатили и который им нужен может быть больше, чем мне. Снова ждать, когда Лушар изготовить новую партию, они не станут, на это потребуется от нескольких недель до нескольких месяцев, поэтому попытаются забрать стволы у меня.

Кто это может быть? Граф д’Оссонвиль? Вряд ли. Заказ предназначался для армии, которой у него больше нет. Значит, он передал право на кулеврины кому-то ещё. Может быть, дю Валю? Если Дюпон слышал, как они разговаривают об этом, то, вполне вероятно, именно рыцарь-баннерет стал новым владельцем стволов, и даже поспешил выплатить залог, чтобы мастер Лушар не продал свой товар кому-то ещё. Только зачем дю Валю пушки? Это для меня война становится профессией, и артиллерия — один из способов решать вопросы на поле боя в свою пользу. К тому же, наёмникам, владеющих огнестрельным оружием, платят больше. Для меня это действительно выгодно. А дю Валь сегодня здесь, завтра на очередном турнире, послезавтра на пиру в Дижоне. Он вассал герцога Филиппа, ему надобности думать о ценах и снаряжении нет. При необходимости ему дадут всё: деньги, пушки, солдат.

А у меня только то, что сам способен добыть. Вот я и добываю. Так что сильно сомневаюсь, что кулеврины я увёл у баннерета, тот, скорее всего, выступил посредником, либо тот разговор между ним и д’Оссонвилем был о чём-то другом, а стволы всплыли в нём вскользь.

Ладно, чего гадать. Приедут покупатели, увидим, кто такие.

— Когда ты сможешь оживить их? — спросил