Псы Господни 3 - Олег Велесов

ним последовал второй, третий, четвёртый. Из лагеря бургундцев выходила толпа с пиками. Они вопили, пытаясь изобразить из себя бравых вояк, и эти вопли вызывали отторжение и закономерный вопрос: может, я поторопился, и надо было позволить лотарингцам пустить кровь этим пьяным свиньям?

Глава 11

Всех, кто сдался, мы сбили в кучу и окружили. С виду ничего особенного, нормального выкупа не потребуешь, если удастся взять с рожи по два-три ливра, буду доволен. Пересчитали по головам — тридцать девять, половина ранены. Командир стоял на ногах. Худощавый, черты лица поникшие. На наёмника не похож, скорее всего, какой-нибудь цеховой мастер. Облачение недорогое — кольчуга поверх дублета и открытый бацинет с оплечьем. Армия его одета не лучше, в основном стёганки с нашитыми кое-где кусками кольчуг, шапели, толстые кожаные перчатки. Я ошибся, причисляя их к наёмникам, это городское ополчение. Но дрались здорово. И, главное, подобрались умело. Если б Буланже не углядел, гореть бургундскому лагерю синим пламенем.

Мёртвых тоже сосчитали — тридцать четыре. Хорошо потрудились. Бо́льшая часть на совести Чучельника, и если бы он не постарался, наши потери были бы куда значительнее. Хруст уже подвёл итоги и предоставил отчёт:

— Один убит, поймал глазом болт. Четверо ранены. Не сильно, так… Сельма зашьёт и можно назад в строй.

Подъехали жандармы, встали вплотную полукругом. Запах конского пота удушливой волной накрыл нас с головой, все прочие звуки вытеснили дробь копыт и хрипы. Первый ряд — сплошь рыцари. Забрала подняты, лица сморщены от недовольства. Хотелось проявить удаль, размазать лотарингцев по полю, а тут какие-то босяки-наёмники дорогу перешли. Кто-то решил наехать на Камышового Жака, придавил конские бока пятками, посылая дестриэ вперёд. Громила выставил алебарду под углом, нацелив острие в грудь жеребца. Жандарм потянулся за топором, двое справа опустили копья. Псы восприняли это как атаку, не дожидаясь приказа сделали поворот, перехватив алебарды наперевес. От предместий подходил Чучельник, по доброму рецепту Клеща мгновенно оценил обстановку и свистом дал команду взвести арбалеты. Ещё секунда и начнётся месиво.

— Эй! — вскинул я руку. — А ну стоп! Дю Валь, успокой своих! Вы с вечера гороху переели?

Баннерет ничего не стал говорить, только скользнул взглядом по жандармам, те послушно отступили. Задние ряды начали поворачивать. Де Шоссо дал знак герольду, тот затрубил отход.

До нас наконец-то добралась бургундская пехота. Протрезветь они так и не сподобились, перегар перебил запах конского пота. Одеты кто во что попало, из железа только шапели, да и то не у всех. Вооружены кто топором, кто щитом, а то и вовсе пивной кружкой. Короче, сборище алконавтов на природе. Один нагнулся, подобрал арбалет с тела убитого лотарингца и довольно хмыкнул:

— А не херово так, братцы, ага? Теперь есть что маркитанту в нос сунуть. Гуляем!

— Положи! — подался к нему Буланже.

Бургундец удивлённо скривился:

— Ты чё там тявкнул, отрыжка козлиная?

Буланже подцепил подтоком его ногу и дёрнул на себя. Бургундец взмахнул руками, отбрасывая арбалет, и рухнул на спину. Пьяная толпа зашевелилась, надвинулась. Хруст крикнул:

— Строй!

Псы встали в ряд, выставив алебарды навстречу бургундцам. Тех это не смутило. Вино заглушало инстинкты, выдвигая на первый план абсолютную безбашенность. Я бы ещё оценил это, будь они вооружены должным образом, но лезть на пики практически с голыми руками — даже для пьяных наёмников это не профессионально.

Сбитый с ног бургундец попытался встать, опираясь локтями о землю.

— Этот… ты… отрыжка…

Всё, что он смог, перевернуться на бок, на большее сил не хватило. Я подошёл к нему. Говорить что-либо было бесполезно, он или не услышит, или не поймёт. Зато его товарищи выглядели адекватнее. По доспехам они признали во мне старшего. Один постучал себя ладонью по груди:

— Это… понятно всё. Не прав он, да и мы… Ваша добыча, чё спорить-то?

Снова затрубил рог, на этот раз более грубо. Бургундцы разошлись, по образовавшемуся коридору ехали всадники. Первым — де Тулонжон. Он осмотрелся, оценил трупы на траве и кивнул утвердительно:

— Ты опять отличился, Сенеген.

— Да, так получилось. Повезло.

— Везёт лишь тем, кто в нужное время оказывается в нужном месте. Ты всегда оказываешься там, где надо. Господь тебя любит.

— Он любит всех одинаково.

— Но помогает не всем. И я рад, что ты на нашей стороне.

— Это ненадолго.

Тулонжон сощурился.

— Решил сменить хозяина?

— Завтра истекает наш договор с дю Валем, так что дальше без меня.

— И куда собираешься?

— Посмотрим, может, под Орлеан. Говорят, там полно нанимателей. С обеих сторон.

— И на чью сторону ты собрался?

— Цены покажут. Наёмнику всё равно на чьей стороне умирать, лишь бы платили в срок и побольше.

— Ты не просто наёмник, ты Пёс Господень. Твой удел служить церкви, защищать её от еретиков и скверны.

Я пожал плечами. Так-то оно так — защищать, оберегать — но мой главный объект защиты сейчас как раз где-то под Орлеаном, и похоже, неплохо справляется без меня. Иногда я задаюсь вопросом: на кой я ему вообще? От всякой шушеры его вполне нормально оберегает Клещ, и какие-то дополнительные охранники ему без надобности. Сначала я думал, что моя рота необходима отцу Томмазо для определённых свершений в будущем, а пока мы просто набираемся опыта, проходим закалку. Однако в последнем послании он ни словом о ней не обмолвился. Написал что-то о деньгах, о том, что я ему нужен. Но если я действительно нужен, почему он не приедет или не вызовет меня к себе?

Ночная вылазка обошлась лотарингцам дорого, к полудню, после коротких переговоров, гарнизон вынужден был сдаться. Граф д’Оссонвиль вышел за ворота и вручил де Водемону ключи от города. Церемония передачи была так себе. Я предполагал наличие оркестра, торжественных речей, коленопреклонённых поз, лес алебард и прочих аксессуаров, как на картине Веласкеса «Сдача Бреды», а потом ещё танцы и лобызанья. Увы, всё прошло тривиально и без затей: только два военачальника, две лошади и дружеское рукопожатие. Получив ключи, Водемон в сопровождении отряда рыцарей и близких соратников проследовал в резиденцию Карла Лотарингского. Отныне она принадлежала ему, как и власть в регионе. Оставалось убедить в этом Изабеллу и Рене, которые пусть и номинально, но всё ещё числились герцогами.

Армия получила приказ отойти от города вниз по реке к деревушке Шампиньёль в полутора лье от Нанси. Новый герцог не желал видеть пьяные рожи