Псы Господни 3 - Олег Велесов

Но чтобы остановить англосаксов сейчас, требуется символ не меньший, чем Жанна д’Арк. Чтоб народ поднялся, чтоб король прислушался… Отец Томмазо так и не нашёл того, кто нашёптывал дофину про деву-освободительницу из Лотарингии. Так может есть смысл рвануть для начала в Шинон? Поговорить с Карлом, самому поискать шептуна, авось у меня получится.

Я до темноты, до звёздного неба думал, как быть дальше. Лучший выход собрать роту, обрисовать ситуацию, предложить выбор: Шинон или пусть ищут другого капитана. Обманывать своих людей нет смысла, они не заслужили лжи. Пусть каждый решит для себя сам, что ему делать, а пока…

— Господин!

Шипящий рык Хруста заставил меня вздрогнуть.

— Что случилось?

— Господин, дозорный от реки прибежал. Там в темноте шагов за триста от реки лотарингцы в колонну сбиваются.

— Как он их опознал?

— Так ведь, господин… кому ещё в темноте прятаться? Вышли через Порте-де-ля-Крафт…

— Через что вышли?

— Порте-де-ля… Господин, это ворота с северной стороны…

— Ах, да, всё время забываю, что ты родом из этих мест. Ну, и?

— И через предместья сюда. Для вылазки лучше не придумать, я бы сам…

— Отправляй дозорного назад, пусть продолжает следить. И поднимай роту. Только тихо.

— Да, господин.

Я подбежал к повозке. Щенок уже спал, завернувшись в мой плащ с головой, рядом с ним посапывала Сельма. Я потряс мальчишку за плечо, он тут же приподнялся и уставился на меня сонными глазами.

— Винсент, помоги одеться.

Не задавая вопросов, Щенок вынул из корзины кольчугу, расправил, встряхнул, достал бригантину, сюрко, шлем. Рота выстраивалась тут же в колонну по четыре. На фоне летнего ночного неба отчётливо проступали силуэты бойцов, сжимавших в руках щиты и алебарды. Стрелки Чучельника встали справа от повозки.

Застёгивая ремень салада, я быстро заговорил:

— К бою, Псы. Идём через реку колонной. Впереди пехота, за ней стрелки. На подходе перестраиваемся в два ряда. Первый ряд на колено, алебарды под углом к противнику, второй ряд стоя во фронт. Чучельник, делаешь три залпа. Три! Потом смещаешься к предместьям и прикрываешь нас. К тому времени уже развиднеется, так что не промажешь. Всё ясно? Щенок, а ты стрелой к дю Валю, скажи, лотарингцы атакуют, пусть готовится встречать.

Мы спустились к реке, вошли в воду. Глубина оказалась по колено, а местами и вовсе по щиколотку. Течение недовольно бурлило на мелкотке, в камышах завозилось разбуженное утиное семейство. Слева булькнуло, то ли рыба, то ли лягушка.

На другом берегу нас поджидал дозорный. Им оказался Буланже. Увидев меня, затараторил:

— Капитан, их до хера! И ещё подходят! Не меньше сотни думаю. Много стрелков, но и пехоты хватает. Нам сейчас туда лучше не лезть, перебьют как кутят слепых. Давайте пошлём за помощью к жандармам, а сами в камышах посидим…

— Буланже, я тебя услышал, — остановил я его словесный поток. — И советы твои тоже. А теперь по существу: далеко они?

— Да… хер знает… двести, может, триста шагов. Я ведь только шум слышу да поблёскивает что-то. Они на краю предместий собираются, отсюда плохо видно.

— Как же ты их сосчитал тогда?

— Как? Ну…

— Пальцем в небо тыкнул, — хмыкнул Камышовый Жак. — Один раз тыкнул — десяток, два раза — два десятка. Он у нас тот ещё счетовод.

— Заткнулся бы, умник. Я, между прочим…

— Оба заткнитесь.

Я выбрался на берег, прошёл через камыши. Слева горели огни бургундского лагеря. Людей видно не было, даже караульных, только от фургонов маркитантов доносился пьяный гул голосов. Справа действительно шевелилась плотная масса и, похоже, она уже двигалась к лагерю. Пришлось быстро возвращаться.

— Значит, как я и говорил: выходим, становимся в два ряда и вперёд. Без суеты, спокойно. Готовы? Идём.

Перестроение из колонны в развёрнутый строй провели чётко. Спасибо Хрусту, строевая подготовка на нём одном, и он пока справляется. Ширина строя получилась метров около тридцати, немного, но в рассветной чехарде достаточно. Летние ночи не длинные и не тёмные, через полсотни шагов я уже мог разглядеть лотарингцев. Их действительно было не больше сотни. В ночной вылазке на пьяный лагерь больше и не надо. Нас заметили тоже. Кто-то стал показывать пальцем, похоже, спрашивал, кто это. Но разобраться не успели. Я командовал:

— Стоп!

Первый ряд дружно опустился на колени, второй вытянулся в струнку. Между шеренгами вышли арбалетчики. Чучельник свистнул: залп! Стальные дуги распрямились и болты шмелиным роем всколыхнули воздух. Левый фланг лотарингцев разворошило, десяток голосов одновременно возопил:

— Атака, атака! К бою!

По инерции весь строй подался прочь от опасности…

Свист. Залп.

Люди падали как трава под косой. Целиться было не обязательно, просто указывай направление, а уж болты сами найдут цели в плотной человеческой массе.

Свист. Залп.

Я вытянул меч из ножен.

— Псы⁈

— Мы идём!

И мы пошли. Арбалетчики Чучельника отступили вправо, пехота, ощетинившись алебардами как дикобраз иглами короткими шагами двинулась навстречу лотарингцам. Кто-то из командиров начал разворачивать людей к нам лицом, но создать строй они уже не успевали. Мы уткнулись в них и надавили. Длинный тонкие пики алебард пробивали гамбезоны, кольчуги, протыкая тела насквозь. Хруст орал, не замолкая:

— Линию, суки! Линию держать! Куда вылез, придурок? Стоять ровно!

Я всей душой рвался в схватку, опустив перед собой как щит злобу и ненависть. Шаг вперёд, диагональный сверху вниз, второй шаг, справа наотмашь, третий… Но нарушить строй — значит проиграть, и поэтому приходилось сдерживаться. Лотарингцев по-прежнему было больше, и они уже оправились от замешательства. То, что в первые минуту превратилось в толпу, начало обретать очертания. По ту сторону ненависти стояли такие же профессионалы, как и мы, и они не желали умирать. Я видел того, кто ими командовал. Он стоял позади, тряс булавой, и под его приказами толпа превращалась в строй. Арбалетчики противника открыли стрельбу. Со стороны предместий послышался свист, и уже стрелки Чучельника дали залп, выбивая из противника кровь и крики.

Лотарингцам пришлось разворачиваться и прикрываться щитами. Мы надавили сильнее. Численное превосходство больше не работало, задние ряды сначала попятились, потом побежали. Приказы командира падали в пустоту. От реки донёсся рёв боевого рога, и этот звук добавил бегущим прыти. Немногие оставшиеся опускали оружие, показывая, что сдаются.

Из реки выбрался первый ряд жандармов и рысью двинулся к нам. За