Псы Господни 3 - Олег Велесов

шишки за это. Молодцы старички, подстраховались. Однако стремясь избежать возможных обвинений, граф решил прибегнуть к хитрости. Он устроил выездную сессию и собрал в одном месте трёх военачальников, чтобы они между собой договорились и в случае чего сами оказались крайними. Нас, как я и предполагал изначально, позвали для обеспечения массовости мероприятия.

Я покосился на дю Валя. Чью сторону примет он? Графа де Водемона интересовали эти вопросы не меньше моего, да и всех прочих тоже. Пожалуй, только Жану Дюпону и Марго было всё равно.

— Моё мнение… — Ив дю Валь выдержал паузу, чтобы внести интригу в собрание, хотя не факт, что он сделал это намеренно. — Я всегда был сторонником быстрого и решительного удара. Осада — это для… — наверное, он хотел сказать для трусов, но взглянув на Тулонжона поправился. — Не для меня.

Что ж, два-один в пользу Вержи. Вот вопрос и решился, осталось дождаться подтверждения от Водемона и определить направление главного удара. Вержи предлагал идти на Верден, но это не самое удачное место для сражения: сплошь холмы и леса. Найти участок, чтобы развернуть две армии общей численностью около десяти тысяч человек будет достаточно сложно. На мой взгляд, это не устраивает ни одну из сторон. Более удобное место для решения спора двух претендентов на трон Лотарингии можно найти в окрестностях Меца. Там тоже холмы и леса, но ещё есть мост через Мозель, контроль которого бургундцами поставит Рене в невыгодное положение. Но для этого действительно нужно брать Нанси. Так что…

— … может это и к лучшему… — задумчиво проговорил я.

Все обратились ко мне, в том числе и Марго, до этого делавшая вид, что наш разговор она считает скучным.

— Что «к лучшему»? — насторожился Водемон.

Я на секунду растерялся. Цели выдавать свои мысли на-гора у меня не было, они вырвались случайно, в рамках общих рассуждений. Но я тут же взял себя в руки.

— Чтобы Рене сам стремился навязать нам сражение, монсеньор, но только в том месте, где это выгодно нам.

— Великое открытие, — усмехнулся дю Валь.

— Мысль разумная, — кивнул Тулонжон, — только как этого добиться? У Рене хорошие советники, они не позволят ему вступить в бой на наших условиях.

— Надо поставить его перед фактом, — я указал на карту. — Понт-а-Муссон. Здесь находится мост, перекрыв который мы заставим их действовать.

— Чушь, — снова усмехнулся дю Валь. — Рене просто займёт Мец, там такой же мост, по которому он сможет перейти на правый берег тогда, когда это потребуется ему.

Тулонжон кивком указал на баннерета:

— Он прав.

— Так и есть, — согласился я. — Но никто не станет держать большую армию в городе, если этот город — ваш союзник. Начнутся погромы, пьянство. Солдаты передерутся между собой и с жителями. Поэтому Рене будет вынужден перейти на наш берег, а мы окажемся рядом. И ему придётся атаковать нас, не дожидаясь подхода подкреплений из Франции.

— А если Рене не перейдёт на правый берег, а предпочтёт отойти дальше? — спросил Тулонжон.

— Тогда в Мец войдём мы. Мец не Лотарингия, это владения епископа, и у нас нет оснований беречь город и его жителей. Можно устроить блокаду, артиллерийский обстрел, засыпать улицы трупами. Рене понимает это, и поэтому будет вынужден перейти на нашу сторону реки. Ну а мы должны быть готовы к этому.

Тулонжон скрестил руки на груди и переглянулся с Вержи. Тот кивнул, соглашаясь. Водемон отреагировал более импульсивно.

— Дю Валь, кто этот юнец?

— Сенеген, капитан роты Псов Господних, — неохотно проговорил баннерет.

— Инквизитор? Я что-то слышал о нём, — он уткнулся в меня жёстким взглядом. — Это же ты уничтожил гасконцев Ла Випера на дороге в Жуанвиль?

Я передёрнул плечами, и Водемон воскликнул:

— Ага! А потом ещё утёр нос Рене, ускользнув из лап Бодрикура. Кто мне это рассказывал? — он обернулся к Марго. — Кажется вы, дорогая?

— Смешная история, — улыбнулась Марго. — Если б вы только видели, господа, лица Рене и де Бодрикура, когда Сенеген бросил им на стол голову Ла Випера, завёрнутую в окровавленное сюрко. Они решили, что это его голова, и заплатили за неё сорок экю.

Водемон засмеялся, де Шоссо подхватил. Дю Валь нахмурился, Мартин закусил губу.

— Это лучшая рекомендация, что может быть для молодого рыцаря, — проговорил Тулонжон.

— Он не рыцарь, — не удержался от реплики дю Валь.

— Не страшно. Такой поступок не останется без награды, и об этом скоро узнают многие.

— Это не единственный его подвиг, — поспешила сообщить Марго. — Ещё он в одиночку, имея лишь сорок человек, захватил замок, в котором все мы сейчас находимся, а потом всю ночь отбивал атаки лотарингцев.

Щёки Марго раскраснелись, она гордилась мной… Господи, как это приятно, когда тобой гордится любимая женщина. Вот только дю Валь смотрел на меня красными глазами, в которых ничего кроме ненависти не плескалось.

[1] Карл Орлеанский считается одним из лучших поэтов Франции. После битвы при Азенкуре попал в плен к англичанам, и в ожидании выплаты выкупа 25 лет провёл в Тауэре.

Глава 10

Мы проговорили ещё два часа, но теперь я помалкивал, слушая тех, кто поопытнее. Общая картина вырисовывалась такая: все силы бургундской армии в данный момент были собраны под Нанси. К штурму столицы не приступали, надеялись на переговоры с лотарингцами. Вержи предложил принять условия графа д’Оссонвиля о выходе гарнизона с оружием и знамёнами, это бы заметно ускорило события, тем более сейчас, когда моё предложение в целом одобрили. Его ещё предстояло обдумать и внести коррективы, но это произойдёт уже без моего участия.

Под конец собрания появились музыканты, встали в углу, начали что-то наигрывать. Марго отошла к ним и с выражением скепсиса на лице прислушивалась к извлекаемым звукам. Откуда-то из небытия вынырнула Наина, не менее элегантная и открытая. В платье она выглядела привлекательнее, хотя и дорожно-приключенческий антураж не делал её дурнушкой. Водемону сразу стало не до войны, и он завёл светские разговоры с дамами. Дю Валь следил за ними взглядом ревнивца, сжимая кулаки и краснея. Тулонжон, не обращая внимания на музыку, разъяснял, куда и когда нужно выдвигаться, двигая по карте кончиком стилета словно указкой. Но это больше касалось Вассера и де Шоссо. Мы с Эпизоном люди