Псы Господни 3 - Олег Велесов

— Забирайте что ли уже, мне назад ехать надо.

Я обошёл повозку, похлопал ладонью по ядру. Наощупь холодное, шершавое. Попробовал толкнуть, едва поддалось. Точно под центнер. На себе тащить такое — то ещё удовольствие. Сколько же сил и времени понадобиться докатить его до адресата?

— Забирайте уже, — снова заканючил возчик.

— Куда забирать? Мы его в руках не дотащим, — пожал я плечами, и заявил решительно. — На повозке повезём. Садись, поехали.

— Мне ещё назад надо…

— Хочешь назад? Иди. Но транспорт твой мы тогда там оставим. Жак, Толстый Ник, Буланже, со мной сопровождающими. Винсент, коня.

Продолжая ныть, возчик всё же щёлкнул вожжами, повозка покатилась к городу. Щенок подвёл буланого, спросил, заглядывая в глаза:

— Господин, это не опасно?

— Ядро довести? С чего ты взял?

— Там же враги.

— И что? Мы же вроде как послы.

Сказал, и вспомнил того немецкого риттера, которому Чучельник вогнал болт в голову. Тот тоже был вроде как послом, однако нас это не остановило. Чёрт, вот она справедливость бумеранга. Как бы не схлопотать ответочку за грехи свои прошлые.

Но делать нечего, надо ехать. Пока тащились по полю, я присматривался к укреплениям. Если с холма они выглядели как единое целое, то вблизи общая целостность пропадала. В некоторых местах стены изрядно обветшали, часть парапета разрушилась, прятаться стрелкам было не за чем. Ров заплыл, башни просели. Здесь давно надо было проводить реконструкцию, но очевидно надеялись на статус города. Мец являлся отдельным территориальным образованием под руководством князя-епископа, как Туль и Верден, и нападение на него означало нападение на церковь. Наш приход под эти стены вряд ли понравится папе Римскому. Но кто в наше время прислушивается к мнению папы, тем более что последствия Великой схизмы до сих пор продолжали довлеть над умами церковных иерархов. К тому же, епископ Конрад фон Боппард открыто принял сторону Рене Анжуйского и, более того, облачился в доспехи, взяв в руку копьё вместо пастырского жезла.

Хочет войны? Будет ему война. Учитывая состояние фортификации, длительного обстрела город не выдержит, пробить несколько брешей в стенах и уронить пару башен труда не составит. Надо ещё будет посоветовать Тулонжону отбомбить улицы ради сокращения личного состава армии Рене, они там сейчас как иваси в банке… если, конечно, мне позволят вернуться обратно живым и здоровым.

А не вернутся возможность существовала. С воротной башни на нас смотрели не по-доброму, более того, одно из лиц я узнал.

Бодрикур. Собственной персоной правитель Вокулёра. Вот так встреча. Надеюсь, он тоже обрадовался.

— Привет, Робер, — взмахнул я рукой, останавливаясь напротив ворот, и сказал своим негромко. — Выгружайте, ребята, и сразу домой, меня не ждите.

Псы поднатужились и сбросили с повозки гостинец. Возчик тут же защёлкал вожжами, поспешно разворачивая мулов.

— Что это? — указывая на плюхнувшееся ядро, спросил Бодрикур.

— А на что похоже?

Повторять вопрос Бодрикур не стал.

— Арбалеты на изготовку!

Над парапетом поднялись трое стрелков и нацелились на меня. Губы пересохли, все мысли в голове обратились в прах. Неприятное это ощущение, когда железный наконечник смотрит тебе в лицо, а человек, от воли которого зависит сорвётся стрела с ложа или нет, не испытывает к тебе никаких тёплых чувств… Сука, он сейчас испытывает меня или реально завалить решил? И укрыться негде…

Мы смотрели друг другу в глаза долгих десять секунд, пока Бодрикур не скомандовал отбой. То ли любопытство в нём пересилило, то ли сработал тот самый кодекс.

— Что за послание такое тайное, Сенеген? — спросил Робер. — Отвечай, а иначе в самом деле велю пустить в тебя стрелы!

— Послание… — я откашлялся. Разговаривать с пересохшим горлом не очень-то удобно. — Послание, да… Слушай сюда, Бодрикур и передай своему господину… — я снова кашлянул. — Таких ядер в нашей армии сотни, и завтра все они обрушаться на город. Чуешь, что с ним станет? Так что передай своим: пусть уходят. Пусть уходят и не возвращаются. Лотарингия — вотчина Антуана де Водемона. А вы… Если Рене Анжуйский так не считает и готов отстаивать права своей жены, то добро пожаловать в поле. Понимаешь, о чём я? Надеюсь, он выберет первый путь.

Бодрикур приподнялся над парапетом и выкрикнул:

— В стане герцога Рене Анжуйского никогда не было трусов. Понял, Сенеген? Никогда! Так и скажи тем, кто тебя послал. А завтра… Встретимся в бою, Сенеген!

— С удовольствием! — с задором ответил я. — Как увидишь голову пса на баннере, знай, я рядом.

И потянул поводья. Чёрт возьми, надо скорее валить отсюда, пока Бодрикур не передумал и не приказал пристрелить меня.

Я ударил буланого пятками и галопом рванул к холму. Быстрее, быстрее! Лишь разменяв первую сотню метров, оглянулся. Бодрикур всё ещё возвышался над парапетом, ухватившись за зубья и, кажется, жалел, что отпустил меня.

Возле расположения роты я заметил отряд жандармов, на сюрко красовался герб: жёлтые и белые волны на красном поле. Герб маршала Тулонжона. Чего ему понадобилось?

Маршал стоял, облокотившись на повозку, и разговаривал с братом Стефаном. Келарь умиротворённо сложил руки на животе и кивал головой в ответ на слова маршала. И даже хихикал. Анекдоты что ли травят?

Когда я подъехал, Тулонжон выпрямился и вздохнул:

— Не думал, что отпустят тебя живым.

Я поклонился и проговорил, стараясь придать тону как можно больше искренности:

— Спасибо, что отправили меня на смерть, маршал. И извините, что не сдох.

Тулонжон хмыкнул:

— Не злись, Сенеген. Таких подарков не любит никто, и через посланцев могут выразить своё отношение к ним. А ты хитрый, раз сумел уцелеть. Ну да не в этом дело. Как стемнеет, отводи роту туда, — он кивком указал на соседний холм, сплошь заросший лесом. — Сиди там и жди, когда анжуйцы втянутся в долину…

— А они втянутся? Может Рене не захочет атаковать.

— Захочет. Твоё ядро его разозлит. Он молод, горяч, захочет ответить. Где наверняка атакует, не скажу, может и не здесь. Но ты смотри. Если полезет в долину, нужно будет в спину ему ударить, хотя бы просто напугать, а там посмотрим, что получится.

— Не маловато нас?

— Не маловато. Эпизона тебе в помощь отправлю. Впереди в первой линии встанет дю Валь, он знает, что ты в лесу будешь. Если анжуйцы ударят, он удар их на