Псы Господни 3 - Олег Велесов

себя примет, но вряд ли удержит, начнёт отступать ко второй линии, тут и тебе время появиться. Слышишь меня? А во второй линии дополнительно пехоту поставишь и английских стрелков. Вечером пришлю их к тебе. Всё понял?

Я кивнул:

— Понял. Только грустно ночь в лесу сидеть.

Тулонжон щёлкнул пальцами, и один из жандармов швырнул мне мешок. Глухо звякнул металл. Деньги?

— Шестьдесят ливров, — подтверждая мою мысль, сообщил маршал. — Это чтоб тебе веселее сиделось.

Хорошая прибавка, каждый раз бы такую. Я поднял мешок и положил на повозку, келарь тут же прикрыл его холстом от чужих глаз.

Тулонжон поднялся в седло и понукая жеребца двинулся к лагерю. Я посмотрел ему вслед. Если за просто посидеть в засаде дают десять килограмм серебра, значит намечается что-то важное или кровавое, а скорее всего, и то, и другое. Ох, как бы не обошёлся нам этот мешок большой болью.

— Малыш, — окликнул я Щенка, — раздобудь жердину покрепче и… Возьми старое сюрко у брата Стефана, сооруди баннер.

— У нас теперь будет своё знамя, господин? — восторженно прошептал мальчишка.

— Ага, будет. А тебя я назначаю знаменосцем. Хватит отсиживаться за моей спиной, пора понять, почём нынче солдатская удаль.

— Господин… Спасибо! Вы не пожалеете!

Он рванул с места, едва в ногах не запутался, и я подумал: а не рановато ли ему становится в строй? И вообще, сможет ли он удержать баннер?

Глава 16

Ближе к вечеру подошла пехота Водемона и Намюра, такие же наёмники как мы, только походившие на сброд. Грязные гамбезоны, помятые шапели. Лица сморщенные, небритые, измазанные непонятно чем, словно их только что в дерьмо тыкали. Действительно сброд. Но выучка присутствовала. От лагеря они двигались плотным атакующим строем, а добравшись до места чуть раздвинули ряды, принимая оборонительную позицию.

Следом за ними подошли англичане. Эти выглядели франтами: бригантины, салады, у некоторых даже поножи. За качество металла не скажу, но внешний вид — обзавидуешься.

Ко мне подошли трое, судя по экипировке капитаны. Двое от пехоты, один от лучников. Мужики крепкие, много повидавшие и дворянскими манерами не обременённые. Встали полукругом, тот что постарше спросил?

— Ты Сенеген?

Задрал меня этот вопрос. Каждый так и норовит спросить: ты Сенеген, ты Сенеген? На отсутствие должного обращения как к дворянину я уже давно перестал обращать внимание, сам грешен. Но тон-то смягчить можно? А то шипят, как змеи…

— А если не я?

— Кончай воздух мять, рыжий. Нам сказали, что ты здесь за главного… — он смерил меня презрительным взглядом. — Соплив, конечно, но против маршала не попрёшь.

— Это да, — согласился я, — маршала не перепрыгнешь. Но в чём проблема? Возьми меч, выйди в круг и докажи, что ты лучше.

— Смешной ты, — проговорил второй. — Бросить вызов дворянину? Да ещё инквизитору. Мы не дураки…

— А раз не дураки, — повысил я голос, — то должны понимать: если маршал сказал, что главный я, значит, у него есть на то основания! И вся эта словесная хрень про сопли и прочее — ваш личный понос, который жрите сами. Доступно объяснил?

— Ладно, не рычи, — отмахнулся старший, — у нас к тебе вопросов нет. Слышали мы про тебя, про твои подвиги. Не знали просто, что ты молод так. Поэтому давай дальше без лая. Нам сказали, мы во второй линии встанем. А в первой ты что ли? Так у тебя народу не больше сотни. А у нас пять, да ещё англичане. Чё делать-то?

Чё делать? Хм… Не знал, что Тулонжон назначил меня главным на этом участке. Тут наверняка не обошлось без настоятельной просьбы герцога Антуана. Приятно, конечно, но как-то уж слишком он ко мне благосклонен. Не обманулся бы. Опыт ведения боевых действий в условиях средневековья у меня по большей части теоретический. В крупных полевых сражениях я до сих пор не участвовал, и мало представляю себе их специфику. Присутствуют кое-какие знания от прочтения учебников и лекций в университете, но этого мало. Впрочем…

— С рассветом становитесь в ряд от этого холма к этому. Перед собой колья. Процедура знакомая? Если кольев нет, тогда топор в руки — и вон лес, там нарубите. По краям оставьте проходы. Подойдёт жандармерия, займёт первую линию…

Растолковать пехотным капитанам принципы действия в предстоящем сражении много времени не понадобилось, они и без меня знали их неплохо: стоять на месте, не дёргаться. Договорились о сигналах, вернее, об одном — визуальном. Как увидят мой баннер, пусть начинают движение вперёд, и не важно, будет противник перед ними или нет.

Подошёл Эпизон, подмигнул:

— Ну чё, Сенеген, опять вместе? Говори, куда вставать.

— Сколько у тебя людей?

— Сколько? Ну… Пехоты шестьдесят два и стрелков двенадцать. Маловато, понимаю, но вместе с твоими полторы сотни наберётся. И к тому же, — он потряс пальцем, — ты у меня сколь человек к себе перетянул, а?

— Не перетягивал, не придумывай. А то, что от тебя люди бегут, так это твои проблемы.

— Ладно, ладно, я ж шутю. Так куда мне вставать?

— Со мной пойдёшь.

— Далеко?

— Да нет, не очень, главное, не отставай.

Солнце укатилось за Мозель, позволив темноте спуститься с холмов и накрыть долину. Стало чуть прохладней, комары зазвенели громче. Затрепыхались огоньки костров. Обходя их стороной, мы вошли в лес и поднялись по склону. Неподалёку скрипнуло дерево, высоко в ветвях зашуршала белка. Звуки обыкновенные, лесные, ночные. Я присел на выпирающий из земли камень, рядом расположился Щенок.

— Сделал баннер?

— Да, господин.

— Молодец, до утра отдыхай.

С первыми проблесками рассвета защебетали птицы. Такого разноголосья я на слышал давно, с тех самых пор, как последний раз прогуливался по утренней зорьке в парке на Окском откосе. Люблю угадывать птиц по голосам. Горихвостка, малиновка, чёрный дрозд. Но сегодня не получалось. Едва развиднелось, ворота Меца гостеприимно распахнулись, затрубили трубы, ударили барабаны. Своей какофонией они перебили все прочие звуки и распугали птиц. Под восторженный боевой рёв на поле вышла пехота и начала сбиваться в колонну. Солнце ещё не успело подняться, а колонна уже двинулась к холму.

Бургундский лагерь ожил одновременно с городом. К тому времени, когда пехота анжуйцев добралась до середины поля, в долину тонким ручейком потекли жандармы: беспорядочно, с унылыми лицами. Они обходили уже выстроившуюся вторую линию