Псы Господни 3 - Олег Велесов

Нам по устоявшейся традиции вход в город был заказан. Впрочем, мы вполне себе удовольствовались пригородным трактиром на берегу Мозеля. Здание просторное, двухэтажное, с конюшней. Что ещё нужно уставшему человеку, чтобы обрести покой на ближайшие несколько дней? Вино и еда здесь были достаточно дешёвые и на вкус наёмника вполне пригодные. Арендовали пару соседних домов, дабы вся рота смогла наконец-то провести ночь под крышей, выставили караулы на улице и предались отдыху.

Война была выиграна, контракт закончился. Не надо никуда идти, рисковать, напрягаться. Пей, набивай брюхо, наслаждайся женским обществом. Из тех шестидесяти ливров, что вручил мне перед битвой маршал Тулонжон, тридцать я велел отдать псам в качестве премиальных. Молодцы, заслужили. Пусть оторвутся. Брат Стефан вновь заартачился, утверждая, дескать, тридцать слишком много, хватит и пяти, но я настоял на своём. Где-то в глубине души я всё ещё надеялся, что Ив дю Валь выплатит долг, и тогда всем нам будет хорошо. К тому же, должна прийти одна шестая часть трофеев. Обычно мы без зазрения совести обирали трупы, буквально раздевая их донага и обменивая вещи у маркитантов на серебро. В этот раз не получилось. Служба кастеляна герцога Лотарингии взяла ситуацию с трофеями под свой контроль, и господин Шамбронкур лично обещал мне собрать и разделить всё по-честному.

Сильно сомневаюсь, что всё будет по-честному, в лучшем случае нам достанутся окровавленные тряпки и сломанные щиты, но спорить глупо, а тем более пытаться донести до ушей кастеляна свои чаянья и надежды. Чёрт с ними, я и без того умудрился взять джек-пот, пардон, герцога Рене Анжуйского. Этот приз всем призам приз! На такое и надеяться было невозможно. Разобравшись с текучкой, отмыв кровь и переодевшись в чистое, мы сели с ним за отдельный стол друг против друга и подняли кружки с вином. Трактирщик, узнав, кто будет у него столоваться, сначала обомлел, а потом разослал служанок по рынкам и полностью обновил меню. Теперь в нём значились те самые тушёные с грибами куры и всякая прочая снедь, о существовании которой мои отморозки раньше и не подозревали. Правда, цены стали малость кусачие, но на ближайшие дни мои псы могли смело считать себя богачами и ни в чём себя не ограничивать.

В общем, в трактире было шумно, весело, вино и пиво лились рекой, проститутки смеялись как никогда заразительно.

Нам с герцогом отвели стол в дальнем углу, поставили дополнительные свечи, накрыли яствами. За соседним столом разместились братья Ле Фер, Камышовый Жак, Хруст и Чучельник. Пили пиво, тыкали ножами тушёных кур, грызли яблоки.

— Боишься, что сбегу? — кивая в сторону псов, спросил Рене.

— Ну что вы, монсеньор, — пожал я плечами, — даже в мыслях не было подобного. Вашему слову я верю, не сомневайтесь: они здесь для защиты, а не для охраны.

Подплыл трактирщик с красным от усердия и кухонного жара лицом, поставил на стол блюдо с пирогами.

— Вот, отведайте, прошу вас. Это с рыбой и с зайчатиной. Может я и не самый лучший пирожник в наших краях, но поверьте, вам мои пироги понравятся.

Рене взял пирог, разломил и вежливо улыбнулся.

— Спасибо, хозяин, очень вкусно.

Трактирщик низко поклонился и уплыл в сторону кухни.

Рене надкусил пирог и сказал:

— А действительно вкусно, попробуй Сенеген, — он осмотрелся, прислушался к крикам и смеху, зависшим у потолка над нашим шалманом. — Что какой не весёлый? Ты же победил, должен радоваться.

— Да я радуюсь… Только радость какая-то не радостная.

— А что так?

— Да… Хотел Бодрикура встретить, поприветствовать клевцом по лбу, а он куда-то запропастился.

— Он тоже хотел с тобой встретиться. Вчера только об этом и говорил. Встречу, говорит, убью. И с утра возле меня крутился. Но едва нас поприжали, сразу пропал. Думаю, он среди тех, кому удалось прорваться… Но ты не думай, Сенеген, он не трус. Просто расчётлив. Когда понял, что проигрываем, сменил тактику.

— Сменил тактику? — хмыкнул я. — Это и называется трусость.

— Практичность, — доедая пирог и запивая его вином из кружки, сказал Рене. — Это называется практичность.

— Хорошо, пусть будет так. Но зачем он вам сдался такой практичный?

— Ты мыслишь рамками капитана роты, Сенеген. Ты прямой, как полёт арбалетного болта, и если видишь препятствие, то пытаешься его прошибить. А если не удаётся прошибить — расшибаешься. А Робер любое препятствие старается обойти или проковырять в нём дырочку и проскользнуть сквозь неё. Понимаешь аллегорию?

— Он хитрый, я бесхитростный.

— Ну, — Рене сморщился, — можно и так сказать. Но я бы выразился по-другому: вы оба солдаты, только ты бьёшься с врагом лицом к лицу, а он реализует мои интересы за пределами поля боя. Хотя я сомневаюсь, что за этими пределами кровь льётся меньше.

— Интриги, политика, шпионаж.

— Именно, — кивнул Рене.

— Тогда понятно, почему его не смогли сместить с должности капитана замка Вокулёр. Он пользовался вашей поддержкой, — констатировал я.

— Ты всегда был догадлив, Вольгаст.

Это сказал не Рене. Марго. Она скользнула в трактир серой тенью в привычном наряде бегинки, и никто, даже Камышовый Жак и Хруст не посмели её остановить.

Мы оба поспешно встали. Рене слегка склонил голову:

— Маргарита, приятно видеть вас снова.

— Мне так же, милый мой Рене.

Милый мой Рене? Однако, охренеть! Разговаривать так с принцем крови не есть правильно. Я уже понимал, что Марго не из простолюдинок, но не до такой же степени. Но Рене даже ухом не повёл от такой наглости, словно разговаривал с дамой из высшего общества. Впрочем, исключительная вежливость его конёк. Мне кажется, он и с нищенкой будет вести себя подобным образом.

— Присаживайтесь, Маргарита.

Марго села на одну лавку со мной. Тут же появилась служанка, протёрла и без того чистый стол, поставила глиняную чашу с белым вином, блюдо с ягодами и мёдом. Беда со вкусами моих гостей, не расплачусь я с трактирщиком после такого ужина.

— Я правильно поняла, вы говорите о Робере Бодрикуре? — спросила Марго, поглядывая на меня.

— Так и есть.

— Интересная тема для беседы. И к чему вы пришли?

— Ну, моё мнение, он интриган и трус. Монсеньор герцог его защищает, утверждая, что Бодрикур смелый парень, вот только не умеет сражаться лицом к лицу с противником, а действует из-за угла. Я согласен с