Псы Господни 3 - Олег Велесов

class="p1">Между противниками оставалось метров триста. Словно по наитию всадники с шага перешли на рысь, расстояние стало сокращаться быстрее: двести метров, сто пятьдесят, сто… Рысь сменилась галопом, кони вытянулись, из-под копыт полетели комья земли. Дружно опустились копья! Пятьдесят метров… Грохот, треск, крик, вздыбившийся жеребец. К небу взлетел сорванный с головы шлем… похоже, вместе с головой… Ряды кавалерии прошли сквозь друг друга, с левого фланга образовался завал, в который сходу врезалось ещё несколько десятков всадников. По центру началась рубка. Я попытался отыскать взглядом баннер дю Валя или лилии Рене, но всё так смешалось, и кто где, кто за кого? Как они в этой давке разбирают, где свой, где чужой?

Двадцать минут не было слышно ничего, кроме, лязга, хрипов и воплей. Потом обозначился надлом. Численное превосходство было за анжуйцами, и они массой своей начали давить бургундцев, отодвигая их вглубь долины. Кто-то спешился, из завала выбрался конь и побежал к лесу. Надрывно загудел рог, призывая помощь…

Горнист трубил не переставая. Я видел его крохотную фигурку на серой кобылке, мечущуюся позади строя. Он махал рукой, привлекая внимание стоявшей за кольями пехоты, но те, памятуя мой приказ, твёрдо держали позицию.

— Господин, нам не пора? — уже в третий или четвёртый раз спрашивал Хруст.

— Не пора, сержант, не пора.

Нам действительно было не пора. Анжуйцы ещё не целиком втянулись в долину. Задние ряды оставались в бездействии, слишком глубокое у них построение. Надо ждать, иначе на выходе из леса рискуем не успеть построиться в защитную линию, разобьёмся на мелкие группы, и тогда нас попросту уничтожат. В рассыпную мы лёгкая добыча для кавалерии, даже для спешенной.

Поэтому я продолжал ждать. Бургундцы уже не пятились, а откатывались волна за волной. Прав оказался маршал Тулонжон, сдержать удар анжуйцев у дю Валя не получилось, ещё немного — и побежит. Анжуйцев это вдохновляло, и они давили сильнее. Некоторые копья выбирались из рубки, на смену им заходили свежие. Это усиливало нажим, а я…

— Эпизон!

— Здесь.

— Становись слева от меня. Главное, не вырывайся и не отставай, понял?

— Да что ж я, первый раз в бою? Держать строй умею.

— Тогда идём.

Мы выбегали из леса и становились в линию. В два ряда. Чуть довернули, выравнивая строй, выставили алебарды и сделали шаг. Остановились, позволяя арбалетчикам занять своё место, и сделали второй шаг. Я вытянул меч.

— Псы⁈

— Мы идём!

И уже уверенно, не спеша двинулись навстречу конной свалке.

Анжуйцы нас не ждали, и заметили лишь когда мы приблизились на расстояние выстрела в упор. Чучельник свистнул, первая шеренга приподняла арбалеты и надавила пусковые скобы. Двадцать болтов дружно отбарабанили по чужим доспехам. Цели расположились удачно, подставляя спины и бока, поэтому рикошетов не было.

Выждав секунду, Чучельник снова свистнул, и следующие двадцать болтов застучали по железу, высекая из него кровь и крики. Анжуйцев это смутило, но не испугало. Несколько десятков всадников развернулись и пошли в атаку. Линия алебардистов выпрямилась, первый ряд выставил алебарды под углом, второй ряд поднял над головами. Налетать на эту стену кавалерия не захотела, остановилась в нескольких метрах и заволновалась. Сражаться было нечем: копья сломаны, мечами не достанешь.

— Пехота, вперёд! — заорал Хруст.

Алебардисты выдохнули и сделали шаг, под их нажимом кони попятились. Арбалетчики Чучельника произвели три залпа подряд. Люди валились из сёдел; кто-то пытался отползать, других добивали. На пленных время не тратили, некому было охранять.

Нападение с тыла заставило анжуйцев перегруппироваться. Первую волну мы осадили, но теперь готовилась вторая. Всадники выстроились клином и атаковали нас на рысях. Удар пришёлся по роте Эпизона. Кони своей массой проломили строй, телами насаживаясь на пики, и выжившие пошли влево-вправо, расширяя брешь. Остановить их было некому. Двенадцать арбалетчиков пытались что-то сделать. Но что они сделают? Лишь сильнее разозлили пчёл.

— Хруст, — заорал я, — разворачивай левый фланг! Встаём под углом!

На тренировках мы такой приём не отрабатывали, но когда смерть наступает на пятки, выполнишь что угодно. Левая часть строя развернулась боком к лесу, прикрывая себя от флангового удара, фронт подался вперёд, образуя развёрнутый к противнику тупой угол. В таком положении мы можем отбивать атаки, но не можем наступать. Для наступления не хватало людей. Даже с остатками роты Эпизона, которые начали просачиваться сквозь ряды алебардистов и выстраиваться в третью линию, людей было мало.

Но сегодня это и не нужно. Мы отвлекли на себя не менее четырёх сотен анжуйцев. Они гарцевали перед нами, пытались вытянуть на себя, чтобы перебить по частям, но Хруст кричал как заведённый:

— Стоять, псы! Стоять! Ни с места!

И рота стояла. Лишь Чучельник и Толстый Ник выискивали цели среди сбившихся в кучу людей. Остальные не стреляли, берегли болты.

Увидев наш баннер, из глубины долины выдвинулась пехота Водемона и Намюра. Жандармы дю Валя, те, кому посчастливилось выжить в рубке, тонкими ручейками растеклись по краям, позволяя английским стрелкам проявить своё мастерство. Стрелы накрыли анжуйцев как саваном. Спасаясь от него, они снова рванули вперёд, но наткнулись на пики наступающей пехоты. В панике бросились обратно. Часть успела протиснуться вдоль холма на равнину, остальным перекрыли путь мы.

Битва как таковая подошла к концу. Анжуйцы были спешены, помяты, многие ранены. Мы обошли их с трёх сторон. Они пытались огрызаться, бросались на алебарды, но с тем же успехом могли попробовать переплыть полный голодных акул океан. Чучельник поднял руку, стрелки взвели арбалеты, но я придержал его.

— Погоди, брат.

Многие анжуйцы на рыцарей не походили — сержанты, кутилье, оруженосцы — хотя облачение на них выглядело достойно. Тех, кого действительно можно было отнести к призовой категории, было по пальцам пересчитать, и все они стояли в центре. Но моё внимание привлёк лишь один. Доспехи его были забрызганы кровью, ремень, удерживающий юбку, перебит, от чего набрюшник съехал в сторону и явно мешал владельцу двигаться. Он стоял скособочившись, вынужденный поддерживать нижнюю часть юбки правой рукой. Наплечники были сегментированными, левый более мощный и заходил краем на кирасу, перекрывая почти половину груди. Это явно не бригантина, как у меня, цена которой в базарный день восемнадцать су. Это миланский доспех — ранний миланский доспех. Я знаю это точно, потому что у меня был такой же, и именно в нём я стоял в последнем поединке против Кураева. Подобные доспехи здесь редкость. Я видел нечто похожее на герцоге Антуане и на маршале де Вержи. У