Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Угу, – хмыкнул парень, но из кухни не вышел, налил себе чаю и сел напротив Василисы, принялся её внимательно рассматривать. Отчего у меня зачесался кулак, так захотелось изменить ему траекторию взгляда.

– Я в издательство устроилась наборщицей как раз после техникума. Николай Андреевич тогда был заместителем главного редактора. Он заболел. Мне велели ему документы отвезти. Николай Андреевич жил тогда ещё на Комендантском. Я приехала, а он совсем больной: температура, кашель. Жалко стало, я ему суп сварила, морсом напоила, в аптеку сбегала. Потом ещё пару раз приезжала, убирала, готовила. А он и предложил к нему идти в домработницы, зарплату назначил больше, чем в издательстве. А у меня мама тогда болела, лекарства нужны были, я и согласилась. Так всю жизнь с ним и прожила бок о бок.

На последней фразе парниша фыркнул, но сделал вид, что подавился чаем. Лёньке это не понравилось.

– А вам, Павел Глебович, не сходить ли к матушке? Проведать и узнать заодно: когда она сможет ответить на пару наших вопросов?

– Так и быть, схожу, – буркнул парень и вышел, оставляя чашку чая на столе.

Клавдия Ильинична тут же подскочила убрать, но Кораблёв её остановил:

– Потом. А сейчас рассказывайте, как проходил сегодняшний день.

– Да как обычно. По четвергам у Николая Андреевича «Родительский день». То есть дочь его Ариадна, пасынок Павел и жена Диана собираются в доме на обед и послеобеденный чай. Дети рассказывают о своих делах, о планах, кто где был, что видел. После чая все отдыхают полчаса-час, и можно идти просить у Николая Андреевича денег. Он выслушает и, может, даст, а, может, откажет.

Вот и сегодня всё было как обычно. Ариадна две недели как вернулась с Тибета. Всё вспоминала свои впечатления, строила планы на новую поездку. Павел по работе отчитывался. Он у Николая Андреевича работает помощником, кем-то вроде правой руки. Когда-нибудь станет владельцем бизнеса. Больше ж некому.

– Как некому? А дочь? А жена?

– Ариадне не до работы, она вся в поисках себя, в поисках истины и просвещения. То на Тибете живёт, то в Индии дзен познаёт. Куда уж ей управлять всеми капиталами Бояровых! А Диана… Так она для красоты, – Клавдия Ильинична презрительно скривилась. – Вот первая супруга Николая Андреевича Нина Константиновна была умной женщиной, но рак рано забрал её, Ариадне было годика три. А потом Николай Андреевич женился только на молодых и красивых. Последняя – Диана, самая красивая, но не самая молодая.

– Какие отношения были между супругами?

– Николай Андреевич всех держал в ежовых рукавицах. Лишних денег не выдавал, требовал ответа ото всех. От него и две прошлые жены сбежали, потому что не выдержали контроля. А вот Диана задержалась. Она с ним ладит, ну, то есть ладила, могла и шубку выклянчить, и серёжки новые. Хитрая как лиса.

В голосе домработницы сквозила неприкрытая неприязнь, а, может, и зависть. Надо бы покопать в этом направлении.

– Сын тоже хитрый? – следователь кивнул на дверь.

– Павлик? Не родной он Николаю Андреевичу. Но хороший мальчик. Ответственный, исполнительный. Себе на уме, но умеет добиваться своего.

– Значит, сегодня все после обеда пошли к главе семейства денег просить?

– Нет. Не успел никто. Я после кофе где-то через полчаса понесла таблетку от давления. Николай Андреевич всегда пьёт её в одно и то же время. Захожу, а он сидит за столом. Я окликнула, он даже не шевельнулся. А сидит так, как будто растёкся в кресле, и рука на животе. Я к нему, а он не дышит. Я и закричала, Павлик прибежал, скорую вызвал. Диана пришла, как увидела Николая Андреевича, как завопила, насилу успокоили, – женщина снова тихонько заплакала.

– А дочь?

– Ариадна ушла сразу после кофе.

– Ушла? И денег не просила?

– Она после поездки в тот четверг просила. Отец ей выделил. Вряд ли всё успела спустить. Николай Андреевич же все чеки требует, у него не забалуешь.

– И где она?

– Откуда ж мне знать. Дома, в гостях, у друзей. Телефон могу дать.

– Ели все одну пищу?

– Да, я готовила. Рагу из ягнёнка, Николай Андреевич очень любит. Сливочный суп. Салат из печени и спаржи. Пудинг. Хлеб тоже я пеку. Сырная нарезка была к коньяку. Ягодный мусс на десерт.

– А пили что?

– Коньяк только Николай Андреевич и Павел. Ариадна воду. Диана сок. А после с десертом все разное. Николай Андреевич пьёт только кофе с солью и лаймом. Павел и Диана – чай. Ариадна из последней поездки привезла каскару. Я ей заваривала.

– Что заваривали? – Лёнька подался вперёд, будто учуяв зацепку.

– Каскара – кофейная шелуха, – вставила свои пять копеек молчавшая до этого Василиса. – Сейчас очень модно. И полезно.

То есть та утренняя зелёная бурда у неё в стакане – ещё не самое страшное?

– Ну да, – подтвердила домработница, нервно поправляя волосы.

– Остатки еды и напитков мы изымаем на экспертизу.

– Как вы думаете, Николай Андреевич оставил завещание? – мне надоело стоять в сторонке, тем более что эта работа была мне по душе, здесь я знал, что делать и как быть. Это не кисточкой с краской по стенам водить!

Лёнька зыркнул на меня недобро так, но промолчал.

– Конечно. Все давно в курсе, что Николай Андреевич составил завещание. Он не раз и не два об этом упоминал.

– Может, знаете, кто и что получит в случае смерти Боярова?

– Знаю в общих чертах. Николай Андреевич не делал из этого тайны. Диане ежемесячное содержание и квартиру, коллекцию картин. Ариадне тоже содержание и пакет акций, дом этот со всем антиквариатом и картинами, скульптурами. Ещё квартиру в Болгарии, она там любит отдыхать. А Павлу – контрольный пакет акций при условии ежегодного аудита его деятельности до достижения им тридцати пяти лет.

– А вы хорошо подкованы в наследственных делах? – Лёня красноречиво усмехнулся.

Домработница вспыхнула, сверкнула гневно глазами, но ответила:

– Николай Андреевич слишком часто это повторял своим родственникам. Даже я запомнила. А уж они и вовсе выучили как Отче наш.

– А почему до тридцати пяти лет?

– Сейчас Павлу двадцать пять. Через десять лет Николай Андреевич планировал отойти от дел и уйти на заслуженный покой. Он из Павла лепил своего преемника.

– То