Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

Клавдия Ильинична, которая оказалась на редкость осведомлённой в семейных делах, к тому же разумной особой, задумалась и заявила:

– Я прожила с Николаем Андреевичем много лет. Он тяжёлый человек, властный, требовательный, бескомпромиссный. Но убивать? Диана и так имела всё, что хотела. Ей же уже сорок пять, в прошлом актрисулька каких-то дешёвеньких сериалов. Это был её последний шанс пристроиться получше, и она его не упустила. Вряд ли она много выиграла от смерти Николая Андреевича. Ариадна – та вообще не от мира сего. Отец ей и так деньги давал на бесконечные поиски себя. Павел? Смысл ему? Он единственный, кому Николай Андреевич доверял. Зачем им это?

– Избавиться от контроля?

– Столько лет терпели и ещё бы потерпели.

– Спасибо, Клавдия Ильинична. Если понадобится, мы вызовем вас.

Леонид оставил Василису и домработницу подписывать протокол допроса и подошёл ко мне:

– И как тебе?

– Террариум.

– В точку!

***.

В кабинете, откуда ещё не вынесли труп, крутились эксперты.

– Иваныч, можешь сказать предположительную причину смерти? – обратился Леонид к невысокому пухлому мужчине, с которым я ещё не имел дела.

– Всё после вскрытия. Сам не знаешь, что ли?

«Прям как наша Лизка-трупорезка», – с ностальгией вспомнил о бывшей коллеге и тут же поискал глазами коллегу нынешнюю. Василиса стояла возле двери, рассматривала мебель в кабинете и принюхивалась.

– Но всё же! Хоть пару слов. Предварительно?

– Пару слов могу. Следов насильственной смерти не обнаружено. Всё остальное после вскрытия!

– Нам бы понять: криминал это или нет?

– Если и криминал, – эксперт задумчиво скользил взглядом по трупу, – то отравление. Так что всю еду и напитки не забудьте изъять.

Я, прислушиваясь к разговору Лёни с судмедэкспертом, пошуршал бумагами на столе, пролистал пару книг в шкафу и повыдвигал ящики в секретере. На первый взгляд ничего примечательного: сводки, финансовые отчёты, деловая переписка, планы и поручения. Ни долговых расписок, ни дарственных или наследственных документов, денег тоже не было. Сейф бы найти, может, там что интересное?

Я отошёл в сторонку к Василисе и спросил:

– Запах чувствуешь?

– Можжевельником пахнет.

Я, конечно же, имел в виду аромат роскоши Эрмитажа, но кивнул:

– Угу. И я про то же.

– Это плохо.

– Почему?

– Так пахнет развоплощённый дух. То есть домовой не пропал, а его уничтожили.

Вот, чёрт! Я так с головой погрузился в знакомую работу, что совсем забыл про эту магическую хню.

– Что вы там шепчетесь, голубки? – рядышком нарисовался Леонид. – Пойдёмте допросим веселую вдову. Может, это и лишнее, но начальство сказало работать. А мы люди подневольные, будем работать.

Допрос богатой вдовы был менее интересным, чем беседа с домработницей, и куда менее содержательным.

Принимала нас Диана Васильевна в своём будуаре. Лёжа на софе, она попеременно прикладывала платок к сухим глазам и горестно вздыхала. Не хватало только надрывного воя: «Николаша, на кого ты нас покинул?! Что ж мы делать то будем без кормильца нашего, отца-батюшки?!» и заломленных рук. Таких весёлых вдовушек я перевидал на своём веку немало. Хотя нынешняя выбивалась из общей массы.

Она действительно была красивой. Знала это и умела преподнести. А ещё была обаятельной и сексуальной. На мужиков всех возрастов действовала убойно. А вот с женщинами вряд ли ладила. Василиса вон губы недовольно поджала при виде вдовы, нахмурилась, а Лёнька, наоборот, расплылся в широченной улыбке. Сейчас хвост распушит и начнёт кружить вокруг подозреваемой.

И, действительно, первым делом Леонид поинтересовался самочувствием Дианы Васильевны, предложил перенести допрос, но вдова отказалась:

– Я готова ответить на все ваши вопросы.

– Опишите, как можно подробнее, сегодняшний день. Чем занимались, что делали?

Женщина на софе выпрямилась, скорбно сложила руки на коленях и, быстро вскинув взгляд на Лёньку, потупила глазки. Потом начала:

– Проснулась я около десяти. Клавдия приготовила завтрак. После я уехала в салон.

– Во сколько это было?

– Около двенадцати дня.

– На такси уехали, или у вас есть водитель?

– Нет, я вожу сама.

– Хорошо. После салона вы поехали…?

– Домой. Была дома уже в полвторого, Николаша не терпит опозданий. Я спешила к обеду.

– Николай Андреевич уже был дома?

– Он с утра никуда не уезжал. Вчера раздал поручения Павлу и остался дома.

– Вы ничего не заметили странного? В поведении мужа?

– Не знаю, я его и не видела с утра. Когда он работает в кабинете, без спроса может зайти только Клавдия, занести лекарство или кофе. Остальным заходить запрещено. Только в часы приёма можно.

– Высокие отношения, – не удержался и прокомментировал я.

– Николай много работал, нам нельзя было его отвлекать.

– Да-да, мы понимаем, – влез Леонид, бросив на меня грозный взгляд. – Продолжайте.

– Павел с Ариадной уже были в доме, когда я вернулась. Все сели за стол.

– За обедом ничего интересного не припоминаете?

– Нет. Всё как обычно.

– О чём беседовали?

– Николай с Павлом о работе. У них новый проект и поглощение конкурентов. Ариадна, как всегда, о высоком, – женщина повертела кистью перед лицом. Красивый жест, театрально выверенный, а уж сколько на ней карат надето: пара колец, браслет, кулон в декольте лежит и маняще поблёскивает, в ушах висюльки. Ёлка новогодняя, одним словом, сияет и искрится. – О Тибете, Будде, поиске смысла и истины. Нам, простым смертным, не понять.

– Какие отношения были у отца с дочерью?

– Николай дочь любит. Ариадна – она вообще весь мир любит. Всех спасти стремится, отмолить, облагородить. Блаженная.

– Нам бы с вашей падчерицей поговорить.

– Я не видела её с обеда. Она сразу уехала.

– А вы в курсе условий завещания вашего мужа?

– Конечно.

– И вы согласны?

– Это была воля Николая, мне не на что роптать.

Больше ничего толкового из вдовы вытянуть не удалось. А допросить пасынка и вовсе не вышло: он уехал по делам. Лёнька обещал переслать нам заключения экспертов.

– Я вообще не понял, нафига вас прислали. И что вы за организация. Но если поможете, спасибо. Только под ногами не путайтесь! – заявил Лёнька, и его можно было понять, кому нужен висяк вместо премии? Никому!

***

Уже в машине, когда поехали в СМАК, вспомнил про