Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

Василиса

Вы видели когда-нибудь собрание акционеров Газпрома? Нет? Вот и я не видела. Но личности, собравшиеся в гостиной загородного дома Бояровых, очень этих самых акционеров напоминали. Во всяком случае – мне.

Эпицентром пафоса и страдания, конечно же, являлась Диана как-то-там-её-очень-красиво-по-отчеству. Дама сидела на кожаном диване, сливаясь с обивкой цветом чёрного платья. Траур не помешал ей натянуть на себя дорогущие украшения, сверкающие чёрными камнями. Вдова подносила к глазам чёрный платок и промакивала уголки век.

Идеальная причёска, прекрасная фигура, кукольное лицо. Диана так и зыркала по сторонам, кто её горемычную приютит и уважит.

Рядом с ней сыночек её Павлушенька (это его сама маменька так именовала), совершенно не заинтересовано страдал, скучал и разглядывал меня, как голодный шакал. Производил он впечатление великовозрастного раздолбая, хоть и говорили, что парень помогал отчиму и работал не покладая рук. Но на вид наследник Бояровых был ближе к театралу или артисту: облегающий костюм, понятное дело, чёрного цвета, но со вставками блестящей кожи. Весь такой лощёный, но показательно небрежный. И даже, кажется, с серьгой в левом ухе.

Я присмотрелась. Натурально серьга сверкнула среди рыжих кудрей! А глаза-то голубые, ресницы длинные, брови вразлёт! Хорошенький! Весь в мамочку, приятненький и сладенький. На него девчонки, наверное, толпами вешаются. Такому бы в бой-бенде играть да песни петь, какой из него бизнесмен?!

Ну и скромница-домработница. Мне соседский домовой по секрету рассказал, что эта женщина была влюблена в хозяина, вот и таскала за ним тапочки и таблетки. Может, она и убила? На почве безответной любви?

Но тот же домовой настаивал, что видит чёрную ауру в доме. Нечистую силу.

Я перекатила заговорённые монетки в кармане и втянула лёгкий аромат можжевельника. Ещё пару дней, и от развеянного хранителя дома не останется даже запаха.

Незаметно коснулась стены и прикрыла глаза в ожидании шёпота. Обычно Город подсказывал мне, где искать сущность. Вёл к намеченной цели. Но сейчас стены молчали, не торопясь делиться секретами Бояровых.

Только огонь в камине потрескивал весело и беззаботно.

Зная, что Боярова отравили, я смотрела на людей в кабинете другими глазами и задавалась вопросом: насколько надо быть бесчеловечным, чтобы убить собственного отца или мужа? И даже немного хотела, чтобы отравительницей оказалась домработница. Иначе моя вера в институт семьи совсем зачахнет, она и так-то на ладан дышит.

Когда Леонид Кораблёв и ещё два его помощника вошли в кабинет, часы показывали 12:17, а дочь покойного так и не явилась. Нотариус возмутился непунктуальностью наследников, отказался более ждать и зачитал завещание.

По воле Николая Андреевича Боярова издательство отходило в распоряжение Павла Глебовича Трианова. Остальным так, по кусочку добра и ежемесячное жалование. Вдова взвыла громче, её жалование оказалось в два раза меньше, чем дотации дочери. Сам счастливый обладатель целого состояния и перспективного бизнеса радостью не фонтанировал. Павел скривился, словно ему лопату снегоуборочную втюхали.

Клим погладил меня по плечу, он стоял рядом с моим креслом. Мужчины, кроме Павла, развалившегося на диване, остались стоять.

Я как-то привычно и обыденно похлопала его по ладони, признавая его правоту.

Как он говорил? Кто не явится – тот и убийца?

– Не переживу этого. Такой молодой! Зачем? – запричитала весёлая вдова.

После встречи с нотариусом ей стало плохо, она принялась вешаться на Клима и пыталась уехать на нём в больницу. Спасибо, Кораблёву, перехватившему знойную даму и утащившему её в казённый фольксваген. Видимо, повёз в психушку, чтобы оказать неотложную помощь.

Диана бесила своей нестареющей красой, я завидовала тому, что она в свои сорок пять выглядит лучше, чем я в свои тридцать… с небольшим хвостиком!

В итоге в кабинете остались Павел, сотрудники следственного комитета и мы с Климом.

Сначала с наследником побеседовали люди Леонида, а после к ним присоединился Клим.

Снял пиджак, закатал рукава, оголяя накаченные мышцы, встал напротив, нависнув над молодым человеком, спросил:

– Где ваша сестра?

– Я откуда знаю? Она взрослая. Сама себе хозяйка! Недавно вон из Тибета прилетела, – отвечал подозреваемый быстро, с лёгкой улыбкой, словно довольный тем, что его допрашивают. Чуть заметные ямочки на щеках делали его лицо слегка лукавым. Из-под ворота рубашки по коже вилась татуировка: какие-то зигзаги с письменами, чтобы разобрать которые пришлось бы снять с подозреваемого рубашку. Но уж слишком щуплый и худой, как на мой вкус. И слишком сладкий, как сникерс вперемешку с мороженым. Вроде вкусно. Но чересчур. – Номер её я вам дал, – парень стрельнул в меня взглядом, просто сердцеед какой-то. Хорошо, что у меня иммунитет в виде Клима, тут же загородившего меня спиной.

– Знакомые, друзья у неё есть?

– Половина города. Она ж у нас просветлённая.

– Вчера вы уехали до окончания допроса, куда?

– В издательство по делам, – улыбка Павла стала шире.

– Перед домом есть камеры наблюдения?

– Ага. Они в вашем распоряжении у охраны поселка.

Клим аж зубами скрипнул от досады, такой ему послушный человек на допросе попался.

– Вы не можете покидать Санкт-Петербург до окончания расследования. Также просим вас сообщать обо всём, что вспомните…

– Мне уже сказали то же самое ваши коллеги и протокол уже подписали, так что вы только время мо, – отмахнулся Павел. Встал и, обогнув по дуге Иствуда, протянул мне визитку, сделал жест «Позвони мне, детка»: мизинец и большой палец к уху.

Я, конечно, скривилась, но взяла. И даже улыбнулась.

– Милый ребёнок, – сказала ему в спину. Павел ушёл вальяжной походкой победителя.

– Явно что-то знает пацан, но не говорит, – буркнул Клим над ухом.

– Я думала, мы подозреваем дочку.

– М-да, кстати, о ней, – Клим набрал номер и отвернулся, сказал, отходя к окну и отодвигая плотную штору блэкаут: – Лизонька, а ты далеко от наших аналитиков? Как раз обедаешь с ними? Я им номерочек скинул – пробить, попинай этих лежебок, а то я их знаю, неделю будут мурыжить, хотя там работы на час. Да, спасибо! Я тоже скучал.

Я попыталась прислушаться к ответу, но притащившаяся домработница начала демонстративно сметать пыль и двигать кресла. Ей, кстати, перепало солидное жалованье за три года. Добрый хозяин ей попался.

Пришлось гордо выйти из дома и ждать напарника у машины.

У крыльца заметила букетик сухой травы, связанный красной нитью. Небольшой, сантиметров десять, веничек лежал прямо под ступенями. Колючие стебли с круглыми цветами очень напоминали засушенный чертополох.

Следовало вернуться