Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

вещи побежала паковать. Но это был четверг. И я должна была приехать на обед, иначе бы отец сразу стал меня искать. А я так боялась. С другой стороны, получалось, если не я, то кто его остановит? Я должна была спасти людей!

– И что вы сделали?

– Я взяла с собой яд тибетских шершней. Это почти безопасное средство для омолаживания кожи, если добавлять по капле в крем. Но если три капли добавить в воду, человек погружается в галлюцинации и становится беспомощным на некоторое время. Действие сильное. Я не знала, что отец умрёт. Я хотела только обездвижить его и провести ритуал изгнания духа!

– Наркотик? – нахмурился Клим. – Откуда у вас такая гадость?

– Им все в Тибете загоняются. Клёвая вещь. Но я не рассчитала дозу. Когда отец начал задыхаться, я хотела позвонить в скорую. Но увидела огромную чёрную тень над ним. И поняла, что всё сделала правильно. Вышла через заднюю дверь во двор и уехала. Всё равно билет у меня есть. Надеялась, успею уехать, – и девушка с надеждой воззрилась на Клима.

– Этот яд? – мужчина показал ей флакон в целлофановом пакете.

Девушка повертела доказательство в руках и кивнула.

Звонко цокнул пробел на клавиатуре. Ариадна испуганно перевела взгляд с Клима на Кораблёва.

Тот застыл, вытянувшись перед ней и хмурился. Потом медленно похлопал в ладоши и развел руками:

– Браво, такого бреда я ещё не слышал. На лицо предумышленное причинение вреда с летальным исходом на фоне наркотических галлюцинаций. В тюрьму мы вас, милая, не упрячем. В наркодиспансере будете срок мотать, скорее всего. И то, если адвокат докажет, что вы были невменяемы, пока травили своего папочку.

С каждым словом девушка становилась всё бледнее. К концу речи спрятала лицо в ладонях и словно в бреду шептала:

– Нет, нет. Нет, всё не так… не так…

Клим не возражал коллеге. Он кивал на каждое слово, а когда рыдающую девушку увели, разочарованно бросил мне:

– Даже если твой демон настоящий, убийца самый обыкновенный, человеческий. И вся твоя магия, СМАК, проклятья с домовыми – полная чушь!

И вышел из кабинета, даже не дождавшись меня.

ГЛАВА 18. Шорох последних секунд

ГЛАВА 18. Шорох последних секунд

Клим

Было ли мне обидно за то, что дал себя одурачить? Да! Чертовски обидно!

Было ли мне неловко перед коллегами за то, что нёс ахинею на допросе? Ни разу! Результат достигнут. Убийца пойман. Ариадна во всём призналась.

Больше всего я был зол. На Василису, на СМАК и на себя за свою глупость. Мелькнула мысль: всё бросить и махнуть к тётьДаше в Краснодар. Там меня с руками оторвут в любом районе.

Но следом на крыльцо вышла Василиса. Губы поджала, глаза сузила, но пока молчала. И я молчал. Мысли переметнулись от СМАКа с его бреднями к тому, что меня угораздило вляпаться в любовь с психически неустойчивой женщиной, которая кормит тритонов кровью, малюет на стенах закорючки и верит в демонов. Про дружбу с ангелами и говорящими крысами я вообще молчу. Как? Нет! КАК меня угораздило! И что со всем этим делать?! Принять или лечить?

– Я думаю, что тебе нет необходимости ехать в СМАК, – задумчиво проговорила Василиса. – Я Станиславу Аристарховичу всё расскажу сама. А ты домой поезжай. К себе.

Понятно, что она хочет меня убрать с глаз долой, это объяснимо. Я и сам не жаждал её видеть сейчас, несмотря на то, что тянуло к девушке со страшной силой. Совсем разные вещи – секс и адекватное общение. Видимо, последнего нам с Васей не видать.

– Я отвезу.

– Не надо. Я вызвала такси, – помолчав, она добавила: – Понять только не могу: когда и зачем Ариадна подрезала мне тормоза? Она же в Москву уже ехала? Или у неё есть сообщник?

Шестерёнки в моей голове скрипнули и неохотно пришли в движение. Тормоза не вписывались. Не могу сказать, что у меня уже сформировалась чёткая схема совершенного преступления, но чистосердечное признание дочери было, мотив был, и способ убийства ясен. А это главное. А что до порчи Висилисиной машины… может, это и не связано с нашим делом.

– А вот и такси, – махнула рукой напарница (или уже бывшая?) в сторону подъехавшей машины и поскакала по ступенькам. Опять она на огромных каблуках в белых сапогах.

И надо же такому случиться, что именно в этот момент прямо под крыльцо подъехал чёрный джип. Василиса на последней ступеньке то ли поскользнулась, то ли подвернула ногу и, размахивая руками, как пьяный регулировщик на перекрёстке, ломанулась под колёса машины.

Выдернуть Василису из-под металлического монстра я успел в последний момент, рухнул на лестницу и больно приложился спиной и затылком, но блондинку свою уберёг.

– Куплю тебе валенки на плоской подошве, – прошипел ей на ухо, лёжа на спине и крепко прижимая Ваську к себе. – А каблуки твои все пообломаю к чёртовой бабушке.

Из машины выскочил огромный шкаф-водитель и с криками и матом ринулся на нас.

– Володя, прекрати, – знакомый голос резанул слух, пока я копошился на ступеньках, чтобы встать и поднять Василису.

Молодой и наглый пасынок убиенного Боярова собственной персоной в сопровождении важного и очень дорогого адвоката, видимо, примчался на помощь своей сводной сестре. Подошёл к нам и фамильярно поцеловал Василисе руку.

– Василиса, что же вы так неаккуратно? – наглаживая Васькину ладошку, приговаривал этот дрыщ лощёный.

Напарница смущённо зарделась и ручку свою из загребущих лап не вынимала. Пришлось влезать в их интим.

– Это ваш водитель как камикадзе водит, – я дёрнул Василису на себя и задвинул за спину. – Вы бы поспешили, ваша сестра уже дала показания.

Павел фыркнул, адвокат даже бровью не повёл на мои слова. Чую, будут у Лёньки большие проблемы с этими богачами.

Слащаво улыбаясь, пасынок попрощался с Василисой, по мне мазнул презрительным взглядом и скрылся за дверями здания следственного комитета.

– Ты что себе позволяешь, а? Я чуть его не развела на разговор! – громко возмутилась Василиса, но сильно скандалить не стала. Обошла меня и с видом обесчещенной королевы села в такси.

Ну и счастливой дороги!

***

Опять утро! И опять, мать вашу, без минета! Издевательство какое-то над моим организмом.

Мобильный разрывался от стандартной мелодии, а я еле разлепил глаза.