Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

Нежданчик, однако. После чёрного склепа приёмной светлый зал слепил глаза, вызывал слёзы радости и умиления… Большое окно, выходящее во двор, белая мебель, огромная люстра на потолке. Без паутины и прочей гадости. И пахло не в пример свежее, как будто озоном и свежими огурцами, что ли. Вкусно! За круглым столом сидела молодая девушка не старше двадцати пяти лет, светло-русые волосы, серые глаза, вся такая лёгкая и воздушная.

Хозяйка встала из-за стола и подошла к нам.

– Тамара, – представилась тем же басовитым грудным голосом, больше подходящим мужчине. – Вы хотели со мной поговорить?

– Василиса. СМАК.

Девушка кивнула и посмотрела на меня.

– Клим. Следственный Комитет Санкт-Петер… А, тоже СМАК, – что-то у меня в голове немного помутнело от этого светло-серого взгляда. Прямо все мысли из мозгов вытянулись. Чуть не забыл, что больше не нормальный следак, а охотник за привидениями! Собрал себя в кучу и добавил: – Мы хотели бы задать вам пару вопросов по поводу Ариадны Бояровой.

– Присаживайтесь, – она махнула рукой в сторону двух кресел напротив своего стола. – Что именно вас интересует?

– Вы ведьма? – влезла напарница.

Блин, как-то не согласовали мы с Василисой наши действия. Я привык, что на работе без моего согласования ребята не отсвечивают. А Василиса, видимо, считает себя главной и меня даже в расчёт не берёт.

– Нет. Медиум. В списках СМАКа состою добровольно с восемнадцати лет, когда проявился дар, – спокойно ответила Тамара. – Могу немного ворожить, но не более.

– С Ариадной Бояровой давно знакомы?

Девушка задумалась.

– Где-то год, может, меньше.

– А при каких обстоятельствах вы познакомились?

Беседу опять вела Василиса, я лишь внимательно слушал и наблюдал за Тамарой. Что-то в её спокойствии меня настораживало, как и тонкий огуречный запах, всё больше напоминающий аромат корюшки.

– Не вспомню, честно. Сама пришла на приём, или кто-то привёл на совместный сеанс.

– С братом Ариадны вы знакомы?

– Да, он приходил с ней за компанию пару раз.

– А зачем?

– Ради развлечения, – в воздухе отчётливее запахло огурцами, а потом завоняло рыбой. Вот прямо завоняло.

Я поморщился, а Василисе хоть бы что, она продолжила допрос:

– А сама Ариадна зачем к вам приходила? Гадала или приворожить кого пыталась?

– Нет, она иногда обращалась к матери. Совета спрашивала. Но не могу сказать, что мать Ариадны поддерживала её в душевных поисках. Гадать Ариадна не любила, но бывали случаи, что приходила ко мне именно за раскладом.

– Это вы ей рассказали про демона, который вселился в её отца Николая Боярова?

Девушка сделала удивлённое лицо, и даже рот открыла в изумлении.

– Первый раз слышу о подобном. Ни о чём похожем в гадании не было. А на спиритических сеансах я как проводник между миром живых и миром мёртвых. Не помню и половины из того, что происходит. Но Ариадна после возвращения из Тибета была у меня один раз и то гадала. Она девушка впечатлительная, могла увидеть то, чего нет. На моих сеансах люди преодолевают грань реальности…

– А на что гадала? Не вспомните? – перебил я эти пустые излияния.

– Отчего же. Вспомню. На любовь. Замуж хотела за своего каляку-маляку. А он не звал, он весь в искусстве, в своих мирах. Вот Ариадна и хотела узнать: сможет ли она привлечь его деньгами.

– Какими деньгами? – заинтересовалась напарница.

– Большими. Рассчитывала получить наследство от какой-то бабки. Так она сказала. И предложить Картонному эти деньги для обустройства его личной галереи.

– А какая может быть галерея, если он на стенах малюет? – не понял я.

– Ну ради галереи-то уж нарисовал бы что-нибудь на бумаге. Что ему трудно, что ли? – пожала плечами Тамара.

А я не удержался и чихнул. До того запах вонючей селёдки мне нос забил.

– А что карты сказали Ариадне, не помните?

– Не очень помню. Надежду давали…

Дальнейшая беседа ничего нового и интересного не дала. Про смерть Боярова-старшего Тамара узнала из новостей. Гибель Ариадны её удивила. Под конец нашей встречи запах в комнате опять сменился на озоново-огуречный. Я и не знал, что у меня настолько чувствительное обоняние.

Мы с Василисой вышли из салона уставшие и убитые. Хотелось есть, полежать, а если Вася ко мне присоединится – жизнь станет просто прекрасной.

– Всю эту чушь с демоном Ариадна или придумала, или ей привиделось после псилоцибиновых грибочков. А на самом деле она хотела побыстрее оттяпать побольше денег из состояния отца, чтобы купить любовь Картонного, – выдал я заключение и потянул напарницу в ближайшее кафе.

Василиса идти отказывалась и упиралась. Она встала как вкопанная в арке, ведущей на проспект, кусала губы и упорно не хотела верить в очевидное.

– У неё чёрные свечи в шкафу оплавленные, книга по тёмной магии. Эта Тамара наверняка может вызвать демона… – и неожиданно спросила, указывая куда-то в сторону: – Клим, посмотри! Ты это тоже видишь?

На фоне старой облупившейся краски ярким пятном выделялась стрелка-указатель, нарисованная как будто мхом.

Да ну вас к чёртовой бабушке! Я мох жрать не буду!

ГЛАВА 19. Путь по свежему мху

ГЛАВА 19. Путь по свежему мху

Василиса

Город имел тысячу лиц и мог передать послание тысячью способами.

В прошлом году он предпочитал граффити. Но не бессмысленные, а необычные и содержательные. Например, в портрете Цоя он непременно подписывал «Жив», а Достоевскому всегда добавлял: «Люди, люди – самое главное».

Распознать вмешательство Города могли только видящие. Для нас оно пахло миндалём и сияло небесным светом.

Когда Город пытался помочь, он посылал знаки и вёл за собой.

Вот и сейчас я сразу поняла, что мох и есть послание Города. Лишайник зеленел на стене в виде стрелки, указывая на здание через дорогу. Следующая метка виднелась даже отсюда: опять маленькая зелёная стрелка на стене. Не обращая внимания на нытьё Клима, поспешила за подсказками от Города.

Перебежала дорогу, надеясь, что напарник последует за мной. Игнорировать послания – невероятная глупость и расточительство. Хотя один раз знаки привели меня к подворотне, где заядлые металлисты праздновали юбилей своей любимой группы. Дело-то хорошее, закоулок двора я спасла от надругательства, но если честно, страшновато было. Меня чуть не растерзали за замечания о недопустимости гадить в общественных местах.

Но