Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Это теперь только эксперты скажут. А вот что говорить её братцу?

Василиса всё это время молчала, что-то обдумывая. Потом выразительно на меня посмотрела и принялась усиленно семафорить глазами и ресницами. Я не понял, что она от меня хотела, но наклонился ближе.

– Это потусторонняя аномалия, проклятье или даже демон! Может, даже наш! – горячо зашептала мне на ухо напарница. – И камера рябила. Будто шорох последних секунд её жизни, Ариадна звала на помощь, а мы… И яда в её крови не найдут, точно тебе говорю.

Чёрт! Опять она со своей ахинеей!

– Нам надо узнать, у какой гадалки она была. Кто ей про демона рассказал, – принялась убеждать меня Василиса, пока Лёнька созванивался с экспертами, уговаривал, подкупал их, а потом и вовсе требовал заключение сделать оперативно, вот прямо сейчас.

Я сам не понял, почему поддался на Василисины уговоры, но уже через полчаса мы ломились в квартиру к Картонному.

Длинный, что железнодорожная шпала, перепачканный краской и с совершенно чумовыми глазами упитой лошади, Картонный открыл перед нами дверь настежь и мотнул лохматой головой, вроде как приглашая пройти внутрь.

– Что-то вид у вас уставший, – с порога принялась за него Василиса. – Переживаете за Ариадну?

– А что за неё переживать-то? За неё братан подсуетится, денег кому надо даст, – художник, от слова худо, завалился в гостиной на продавленный диван, который надсадно скрипнул, но выстоял.

Видимо, вчера он неплохо нажрался. Хорошо, что сегодня хотя бы вертикально держится и соображает.

– Думаете, брат будет ей помогать? – Василиса в своём мини-платьишке или макси-свитерочке уселась на колченогий стул и внимательно слушала этого стеномарателя.

– Конечно, Арька неплохо с ним ладила. Иногда денег у папки просила больше необходимого, чтоб Павлику на машинки дать.

– На что? – переспросила напарница.

Я так вообще в диалог не лез, боясь спугнуть. Порыскал немного по шкафам, пока Василиса отвлекала художника. Только перемазался в краске, а ничего интересного не нашёл.

– На машины. Брательник её страсть как любит гонки и тачки. Но отец-то их – супостат. Он только Ариадне свободу даёт, а брату бизнес обещал оставить, если будет себя хорошо вести.

– А он себя хорошо вёл?

– Ещё бы! – хмыкнул Картонный. – Получая такие дотации и имея перспективу получить такой жирный бизнес, кто бы себя хорошо не вёл? Даже я, пожалуй, отказался бы от своей свободы, – протянул он задумчиво, покачивая тапком на ноге. На пятке у него была большая дырка, а на брюках – краска. – А Пашке-то всего и надо было больше не гонять!

– Так он перестал гонять или всё-таки втихаря от отчима участвовал в гонках?

– Да не. Бросил он это дело, – меланхолично отозвался парень. Подозрительно разговорчивый и миролюбивый сегодня. – Хотя… Я что, ему душеприказчик? Я его в глаза-то видел раза три. Он к Арьке закатывался перед сеансами.

– Какими сеансами?

– Так Ариадна в последнее время сдружилась с Томкой. Она типа медиум и ведьма, в салоне на улице Марата принимает. Я тоже разок с ними ходил. Но не зашло мне. Мамка пришла на сеанс, выговаривала мне, чтоб я стены все разрисованные отмыл.

– И ваша мать там работает? В салоне?

– Мамка померла года четыре назад. Вот покойная и притащилась и как давай мне про стены втирать. Как вспомню, так вздрогну.

– А как салон этот называется? Может, контакты Тамары у вас есть?

– Были где-то… Сейчас гляну, – он так же медленно достал телефон из кармана брюк и продиктовал номер, адрес и даже название салона.

Уже в дверях, провожая нас, всё так же тормозя и подтупливая, Картонный поинтересовался:

– Арька-то скоро придёт? А то без неё не пишется. И божка вы отобрали – совсем тухляк.

Василиса посмотрела на меня растерянно, распахнув глазищи небесно-голубые, и прикусила губу.

– Ариадна скончалась в СИЗО. Задохнулась, – вывалил я правду и, схватив напарницу за руку, ретировался на улицу.

– Мог бы и помягче как-то. Горе такое, а ты!

– Сама так и стояла, молчала, – буркнул я в ответ на недовольство Василисы. Но руку её не отпустил, повёл к машине.

***

До салона ехали по пробкам и по большей части молчали. Не знаю, о чём думала Василиса, а я удивлялся самому себе: как я опять оказался втянут во всю эту чушь? Но смерть Ариадны, действительно, была странной.

Оставив машину, до салона мы шли по подворотням мимо зданий, затянутых плёнкой и лесами. Реставрация исторических зданий у нас могла затянуться на десятилетия, народ уже и не роптал, привычно проходя по хлипким настилам, под прогнившими крышами переходов, а то и вовсе пробираясь по снежным отвалам вдоль дороги.

Вывески у магического салона мадам Тамары не было, но возле нужной нам парадной была только одна дверь, ведущая на цокольный этаж. Дверь как дверь, металлическая, ничем не примечательная.

А вот сам салон производил впечатление. Выкрашенные чёрным стены и потолок, чёрный диван для посетителей и чёрная стойка для администратора. Люстры в виде костей человеческих и покрыты паутиной, вытканной из тонкого кружева. В прихожей канделябры с оплавленными свечами. Тусклый свет от пары ламп и запах ароматических палочек до того насыщенный, что сбивал с ног. Атмосферно, но...

– Фууу. Трупный запах они тут перебивают, что ли?!

– Что вы, господин Видящий, просто для атмосферы.

Я повернулся на голос и увидел чудное создание за стойкой. Молодая девушка в чёрном балахоне с капюшоном удачно вписывалась в антураж салона. Особенно впечатлял агрессивный макияж и чёрные губы. Смерть на выпасе просто…

– Доброго дня. Василиса, – влезла вперёд меня напарница. – Вы ведьма?

– Ведьма, ведьма, – кивнули из-под капюшона.

– Имя? Стихия? В перечне СМАКа состоите?

– Цветолина Иоанновна. Цветочная фея, специализация – магия растений. В перечне состою с рождения.

Опаньки!

Ещё одна ведьма на мою голову в компанию к русалкам, дракону, домовому, говорящим картинам и прочей паранормальности. А метла есть?

– Нам бы поговорить с Тамарой.

– Через полчаса у неё клиент. Сейчас, думаю, хозяйка сможет вас принять, – ведьма встала, отодвинула чёрную портьеру, за которой оказалась такого же цвета дверь, и громко постучала.

– Пусть войдут! – очень торжественно разрешили нам загробным голосом.

И мы с Василисой вошли…

В светлый просторный кабинет.