Блюз поребриков по венам - Анна Игоревна Рудианова

– Так, а что там с ёлкой?

– Не знаю почему, но развоплощённые духи пахнут озоном или можжевельником. Если и ты, и я его почувствовали, значит, домового уже нет, и узнать мы у него ничего не сможем, – ответила Василиса, лихо вильнула в бок. Это она так яму на проспекте Энгельса объехала.

– А если в доме жил домовой, значит там есть видящий?

– Нет. Совсем необязательно. Домовой мог остаться от прошлых хозяев, если Бояровы не первые владельцы особняка. Или его мог кто-то принести, например, первая жена. Домработница сказала, что она была умной женщиной. Знаешь, в чём суть домового?

Я помотал отрицательно головой.

– В том, что он привязан к дому. И только если захочет, то будет служить человеку. Но всё равно уйти просто так за пределы своего дома он не может. Если домового надо перенести – с его согласия! – то берут лапоть, ну кроссовки или тапки тоже сойдут, и сажают туда домового в человеческом облике. Вот так в обувке переносят в новый дом и освобождают. А обувку ту хранят до тех пор, пока домовой не освоится на новом месте. Если домовому не понравится его жилище, то он забирается обратно в обувь и дому не служит, ждёт, когда его перенесут! Может годами ждать или веками.

Но! Тут есть «но»! Если обувь выкинут, то домовой и погибнуть может. Но чаще так появляются домовые, живущие в подъезде, в подвале, в домике на детской площадке. Они никому не служат, никому не нужны, от этого печальны и могут мелко пакостить… Клим, – прервав лекцию по домововеденью, Василиса побелевшими губами произнесла уж совсем невероятное: – У меня что-то с тормозами!

Мы вылетели на встречку, чудом увильнув от автобуса! Прихваченная к вечеру гололёдом дорога виляла под колесами, вокруг гудели машины, мелькали фары и габаритные огни потенциальных смертников. Василиса резко крутанула руль вправо и, черканув боком по ограде, машина выскочила на тротуар, влетела в огромный ящик с песком, приготовленный коммунальными службами к морозам. Это нас и спасло.

– Дура! Больше за руль тебя не пущу!

ГЛАВА 14. Сердце, занятое мрамором

ГЛАВА 14. Сердце, занятое мрамором

Василиса

Ругающийся Клим – жуткое зрелище. Ноздри раздуваются, жилка на шее напряглась, серые глаза потемнели. А мне и без его криков страшно. Моя «КИА» всегда меня безропотно слушалась. Я же на ТО (примечание автора: технический осмотр) её водила стабильно каждый год! Да у меня же только автокредит в прошлом году закончился! Миленькая, не покидай меня! И не убей, сволочь краснобагажная!

С какой стати моя малышка решила устроить питерский дрифт?!

– Я вызвал эвакуатор, – Клим оторвал мои побелевшие пальцы от руля и вытащил ключ из машины. – Кто тебе, вообще, права выдал? Ты могла убить нас! И целый автобус людей! Себя я б тебе, может быть, и простил. Но они ни в чём не виноваты.

– Хватить ныть, Клим! – успокоила истерившего ковбоя. Вышла и залезла под капот.

М-да. Немного я понимаю в машинах. Постояла, посчитала провода: зелёненький, синенький, подождала, пока дыхание немного успокоится, а слёзы перестанут щипать глаза.

– Надо на ТО тащить, – подытожила ревизию. Аккумулятор на месте. Название остальных железяк я не знала.

– Да ещё гололёд этот… Ты хоть завещание оставила? – продолжил бузить Клим, но уже тихонечко, больше для себя.

Я тоже немного пришла в норму, села на водительское кресло, повздыхала, нажала пару раз на тормоз. Педаль двигалась легко, без сопротивления. А ведь при незаведённой машине обязана была стопориться.

Что происходит вообще?!

Домой добрались только под вечер. Я позвонила Дизверко, обрисовала ситуацию и поклялась, что завтра приеду к 09:00 на работу с подробным докладом.

Клим, кажется, и не думал уезжать. Но за последние дни его пребывание рядом стало восприниматься как само собой разумеющееся. Он подошёл ко мне и сунул в руки кружку горячего чая с лимоном и корицей.

– Ребята обещали провести экспертизу побыстрее. Уже завтра вернут твою птичку. Не беспокойся. – Это он о том, что мою КИЮ забрали в деревянный амбар вместо официального дилера. Клим настоял, чтобы машину проверили его специалисты. «Люди знающие», как он сказал.

«Люди ворующие», – сделала я вывод по бородатым лицам нерусской национальности. Но молча согласилась с напарником.

Феофан долго сокрушался о моём здоровье и опасности нашей работы. Пока Клим не выгнал ахающего и охающего домового за дверь. Раздалось шипение, две лапы впечатались в стекло кухонной двери и медленно сползли вниз. Фео обиделся.

– Я завтра сгоняю за своей машиной и сам тебя катать буду. Не на автобусе же тебе ездить, – Клим нашёл плед и закутал меня в него, как гусеницу в кокон. Надо будет спросить у Феофана, откуда у меня в квартире плед? Ненавижу эти пылесборники.

– Спасибо. А как мы умудрились упустить двух самых важных свидетелей? – спросила, подвинулась и позволила Климу сесть рядом со мной на диване. Откинулась на его плечо и вдохнула запах корицы. Почувствовала, что наконец-то успокоилась.

– Никуда они не денутся. Захотят завещание услышать – явятся. И тут же расколем. Завтра.

– Я, пока вы терзали чёрную вдову, расспросила домового из соседнего особняка.

– Чёрную вдову? Это Диану, что ли?

– Она для тебя уже «Диана», – передразнила ковбоя. И даже встать попыталась, но сильная рука по-хозяйски прижала обратно, а Клим засмеялся:

– Жена не убивала. Ей же теперь нового мужа искать. Да и не доказано, что это убийство ещё, Васенька.

– Ой, бедненькая, разрыдаюсь сейчас!

– А что там про домового? Вынесли его?

– Нет, он пропал как раз вчера вечером. Клементий Клементьевич был дружен со всей округой и просто так исчезнуть не мог. Скорее всего, какое-то проклятье, может, картина в доме ожила и мстит хозяину за измену первой жене, или привидение завелось.

– А, может, мужик помер от инфаркта, и мы зря с тобой мотались за тридевять земель.

Я изогнулась, чтобы возразить. Ведь Дизверко просто так звонить не будет. Но осеклась, встретив серый взгляд Клима и тут же вспомнив, на чём нас прервал утром звонок начальника.

– Василиса, я хотел тебе сказать… – тихий и требовательный голос Клима пробежался по моей коже, поднимая толпы мурашек. Низ живота закрутило. Я знала, что будет дальше. Дружбы между мужчиной