Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

не нуждалась в команде. Её реакция, усиленная адреналином и нечеловеческой природой, сработала быстрее, чем мой приказ достиг ушей. Она рванула оба рычага влево и на себя с такой силой, что, будь они сделаны из пластика, остались бы у неё в руках.

«Избушка» взревела гидравликой, присела на правую лапу и прыгнула в сторону, поднимая тучу пыли.

В ту же секунду место, где мы стояли мгновение назад, превратилось в ад.

Никакого луча видно не было, СВЧ-излучение невидимо для глаза, но эффект был чудовищным. Грунт мгновенно вспучился. Камни, содержащие влагу, начали взрываться, разлетаясь шрапнелью. Земля просела, превращаясь в кипящее, булькающее месиво из остекленевшего песка и расплавленной породы. Волны жара ударили по броне, и даже внутри кабины температура подскочила на десяток градусов.

КАПИТАН, ЕСЛИ БЫ МЫ ОСТАЛИСЬ ТАМ, ТО ЭКИПАЖ УЖЕ БЫЛ БЫ ГОТОВ К ПОДАЧЕ НА СТОЛ. СТЕПЕНЬ ПРОЖАРКИ: «WELL DONE». ХРУСТЯЩАЯ КОРОЧКА ГАРАНТИРОВАНА.

— Брюхо, — произнёс я. — Вайлет, просчитай точное расположение антигравов.

— Антигравитационные проекторы сконцентрированы в четырёх узлах на нижней части корпуса, — немедленно отозвалась кибердева. — Они удерживают девяносто процентов массы. Без них Горынычу потребуется увеличить тягу двигателей в восемь раз только для поддержания равновесия. Предположительно, это невозможно технически.

Я кивнул. Логика простая и безжалостная, как молоток.

— Шондра. «Ласточка». Полный залп по нижним узлам. Целься в антигравы.

Шондра не ответила. Она никогда не тратила слова впустую. Просто её пальцы пробежали по консоли, а затем ладони снова сомкнулись на рычагах.

Крыша «Избушки» раздвинулась металлическими щитками, обнажая гнёзда пусковых. Потом из них вырвались ракеты. Восемнадцать дымных хвостов расчертили небо снизу вверх, изогнулись дугами в воздухе и устремились под белое, почти светящееся брюхо Горыныча.

Я смотрел в прицельный экран, не отрываясь.

Первые ракеты достигли цели.

БАБАХ! БДЫЩ! БАХ!

Удары были мощными. Броня Горыныча под точками попадания вспыхивала оранжевым. Взрывная волна срывала верхний слой керамики. Ещё серия — ещё вспышки. Несколько белоснежных участков на брюхе дракона почернели, оголив металл под ними. Четыре или пять линз антигравов разлетелись на осколки.

Горыныч дрогнул. Буквально — его исполинский корпус качнулся, как небоскрёб во время землетрясения. Компенсирующие двигатели взвыли, реагируя на дисбаланс. По белой броне побежали трещины в нескольких точках.

— Оцениваю эффективность атаки, — сообщила Вайлет после паузы. — Уничтожено семь антигравитационных проекторов из предположительно двухсот восьмидесяти шести. Керамическое покрытие повреждено на двенадцати квадратных метрах из примерно восьми тысяч. Итоговая эффективность залпа — ноль целых ноль две сотых процента.

— Ноль и ноль два, — повторил я.

— Именно. Если округлять в пользу оптимизма.

Горыныч выровнялся. Центральная голова повернулась к нам с медлительной, страшной грацией. Я видел на экране, как эмиттеры в её пасти снова готовятся к атаке. Вокруг излучателя появилось едва заметное марево.

— Кармилла! За холм, живо! — рявкнул я.

— Уже!

Она увела «Избушку» за скалистый холм — невысокий, метров сорок, но сейчас любое укрытие лучше открытого поля. Мы нырнули за него в последнюю секунду.

Луч ударил туда, где мы были. Камень на вершине холма закипел.

Буквально закипел. Как вода в котле, только это был гранит. По поверхности скалы побежали волны расплавленной породы, стекая вниз медленными огненными струями.

— Это гранит, — ровно произнесла Вайлет. — Температура плавления гранита — от тысячи двухсот до тысячи двухсот шестидесяти градусов Цельсия. Орудие достигает рабочей температуры за восемь секунд.

— Очень познавательно, — сказал я.

Горыныч решил, что не настроен играть в прятки. Появился звук — нарастающий, многоголосый грохот, как будто где-то открыли ворота ада и оттуда хлынул поток металла. По бортовым камерам «Избушки» я увидел, как по всему корпусу дракона начинают сдвигаться броневые панели. Они отъезжали в стороны с лязгом механических засовов, обнажая скрытые гнёзда под ними. Из боков — спаренные скорострельные гаубицы, десятки стволов. Из хвостов — автоматические пушки, похожие на вытянутые жала. Из боковых секций крыльев — кассетные ракетные блоки, разворачивавшиеся наружу с тихим жужжанием приводов.

Горыныч раскрылся. И сразу же начал стрелять.

— Внимание! Зафиксирован массовый пуск! — сообщила Вайлет.

Небо потемнело. Буквально.

На нас обрушился стальной ливень. Снаряды рвали землю вокруг, превращая пустыню в лунный пейзаж. Сплошной непрекращающийся грохот, в котором отдельные выстрелы сливались в единый рёв. Ракеты уходили десятками. Гаубицы молотили очередями. Пушечные стволы в хвостах вращались, выбрасывая снаряды с чудовищным темпом.

Скалу, за которой мы укрывались, снесло.

Не разрушило, не разбило — именно снесло. За три секунды сорок метров гранитного монолита превратились в облако щебня и пыли. Я почувствовал удары обломков по броне — частые, как ливень, только твёрдые. «Избушка» качнулась от ударов.

— Танцуй, Кармилла! Танцуй! — заорал я, перекрывая грохот.

«Избушка» рванула по открытому полю, её лапы молотили землю с частотой, с которой не должна двигаться машина в тысячу тонн. Вокруг нас свистели снаряды. Некоторые ложились в десяти метрах, поднимая фонтаны земли. Один ударил в правый борт, оставив серьёзную вмятину.

— Я не могу так долго! — прорычала вампирша, её красные глаза горели диким огнём. — Мне нужно разогнаться для перехода на форсаж!

— БЕРКУТ! — крикнул я в эфир. — Нам нужна огневая поддержка! Сейчас же!

— ДА Я И БЕЗ ТЕБЯ ВИЖУ! — взревел старый капитан. — Смотри на левый фланг!

Из-за гряды холмов, которую ещё не успели снести гаубицы Горыныча, вырвался «Мехатиран». Он шёл на полной скорости. Тираннозавровые лапы молотили землю, хвост-противовес балансировал, удерживая огромное тело от резких заносов. Сотня метров разогнанного ужаса неслась к дракону.

«Боевой Рёв» активировался без предупреждения.

Акустическая волна ударила по Горынычу направленным кулаком инфразвука, добавив к нему диапазон, от которого начинает трескаться оптика и выходят из строя незащищённые чувствительные системы. Я почувствовал её даже здесь, за несколько сотен метров — лёгкое давление в грудной клетке и странное желание срочно свалить подальше. Миранда Фифи сквозь кляп издала что-то среднее между стоном и мольбой.

Горыныч дрогнул. Несколько камер внешнего наблюдения на его корпусе мигнули и погасли.

— ПОЛУЧИ, ЖЕЛЕЗНАЯ ЯЩЕРИЦА! — возопил Беркут из внешних динамиков «Мехатирана», его голос раздался над полем боя так, что эхо отскочило от дальних холмов. — И ЭТО ТЕБЕ! И ЭТО!

Бортовые артиллерийские установки «Стилет» выдвинулись из корпуса тираннозавра — тяжёлые 130-миллиметровые стволы на поворотных платформах. И открыли огонь. Очереди бронебойных снарядов загрохотали по белой броне Горыныча частыми ударами, выбивая искры и срывая керамику.

— Эффективность