Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

Лазерный луч правой головы прошёл по дуге слева от нас. Горыныч не ожидал такой скорости реакции. Луч ушёл в землю, вырыв в ней канаву глубиной три метра, оплавленный грунт превратился в жидкое стекло.

Но левая голова тоже не собиралась оставаться в стороне.

Она целилась не в корпус, а в ногу.

Выстрел жидким азотом был коротким и точным. Узкая полоса белого тумана, ударившая по левой опоре «Избушки» прежде, чем я успел что-либо сказать.

Удар холода был физически ощутим внутри кабины. Не как температура воздуха, а как вибрация в металле, как внезапное изменение в том, как машина стоит на ногах. Гидравлика левой ноги накрылась мгновенно. Жидкость внутри системы замёрзла за секунду.

— Отказ гидравлики в левой опоре, — доложила Вайлет. — Цилиндры лопнули. Масло замёрзло. Сервоприводы два, пять и восемь получили холодовой удар и вышли из строя.

«Избушка» просела на левую курью ножку.

— Ди-Ди! — выкрикнул я.

— Вижу! Работаю! — она уже барабанила по терминалу. — Гидравлика левой кормовой опоры — потеря давления сто процентов, жидкость заморожена. Перевожу на запасной контур! Клапаны запасного контура открываю принудительно…

Пауза. Секунда. Две.

— Не могу, — произнесла она. Тихо. Почти шёпотом.

Это было хуже, чем любая ругань. Ди-Ди говорила тихо только когда проигрывала. А проигрывала она очень редко.

— Запасной контур — это параллельная гидравлическая система с отдельным резервуаром, — объяснила она, и в её голосе звенело что-то похожее на отчаяние инженера, столкнувшегося с физикой, которую нельзя убедить. — Но трубопровод запасного контура идёт через ту же секцию, что и основной. Он тоже заморожен. Я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем холод добрался до них. Чтобы разморозить — нужно время и тепло. У нас нет ни того, ни другого.

— Кармилла!

— Знаю! — огрызнулась штурман. — Знаю, вижу, работаю! Она хромает, понимаешь⁈ Это не машина, это раненое животное с ампутированной ногой!

И это было правдой. «Избушка» двигалась — Кармилла выжимала из неё всё, что могла, переводя нагрузку, но это уже не был стремительный зигзаг паникующей курицы. Это была хромота. Неуклюжая, компенсированная, отчаянная хромота.

А Горыныч приближался. Огромная белая туша заслонила небо. Великий Волот разгонялся. Он видел, что цель ранена. Земля дрожала от его шагов всё сильнее. Тысячи тонн нарастающей инерции. Правая голова поднялась выше, накапливая заряд для добивающего удара.

Я видел швы на его броне. Видел царапины от наших ракет. Видел нашу смерть, приближающуюся со скоростью курьерского поезда. В ушах стоял гул крови. Я слышал прерывистое дыхание экипажа и писк аварийных сигналов. Пространство вокруг нас сужалось. Девушки сжались в креслах. Шондра выдохнула и спокойно закрыла глаза.

Мы оказались в ловушке. Обездвижены. Оружие перегрето.

Тень дракона накрыла нас. И в этот момент эфир взорвался. Не звуком пушек. Не ракетным залпом. Голосом.

— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ!!!

Глава 15

Кити-кити, сыщик!

Минивэн «Улитка» нёсся над рыжей, потрескавшейся почвой Пустоши. Автопилот строго следовал заданному курсу. Стелс-система работала на пределе, размывая контуры машины в дрожащем мареве раскалённого воздуха. Внутри, однако, атмосфера была далека от спокойной. Аристарх Мунин, вцепившись в руль, который ему не нужно было трогать, смотрел на главный экран с выражением чистого, концентрированного ужаса. Ужаса инженера, понимающего физику процесса лучше, чем хотелось бы.

На экране, в прямой трансляции канала «Ужас, что произошло!», исполинский белый дракон методично превращал поле боя в филиал ада. Вот его центральная голова выпустила невидимый тепловой луч, и грунт в десяти метрах от «Избушки» закипел, превращаясь в остекленевшую жижу. Куроход ответил ракетным залпом.

— Он не выдержит, — бормотал Мунин. — Это невозможно. Теплоёмкость брони «Избушки» конечна. Даже с абляционным покрытием… Вайлет должна это понимать. Энергетический баланс отрицательный! Это как пытаться остановить локомотив зубочисткой!

Рядом, перегнувшись через спинку переднего кресла, сидела Сэша. Ангорийка будто вообще не замечала паники в голосе хакера. Её уши стояли торчком, хвост ритмично колотил по обивке сидения, а глаза сияли чистым, незамутнённым восторгом. Ягодка в тон ей жужжала и наворачивала круги под потолком салона.

— Давай, Волк! — азартно кричала Сэша в экран. — Ой, смотри, как красиво полыхнуло! Как фейерверк, только страшнее! Кити-кити, жми!

— Сэша, это не фейерверк! — простонал Мунин, не отрывая взгляда от монитора. — Это испарилась скала весом в триста тонн! Ты понимаешь, что ответный огонь «Избушки» для этого монстра, как горох об стену?

Но ангорийка не слушала ни одним кошачьим ухом.

— Ого-го! Смотри, смотри! — Сэша ткнула пальцем в экран, чуть не оставив на нём жирный отпечаток от шоколадного батончика. — Наша курочка прыгнула! Увернулась! Ай да Кармилла, ай да молодец, кити-кити!

Хики, устроившийся на коленях Мунина, одобрительно пискнул в унисон с её возгласом, его ушки вспыхнули розовым.

— Они проигрывают, Сэша, — тихо, но внятно произнёс Мунин, не отрывая взгляда от экрана. — Разрыв в огневой мощи колоссальный. Горыныч использует СВЧ-излучатель, против которого у «Избушки» нет защиты. Его керамическая броня спроектирована для рассеивания лазерных атак, поэтому «Гелиос-Гамма» почти бесполезна. Маневровые характеристики несопоставимы. Это не бой. Это избиение.

Сэша дожевала шоколад, выслушала эту безрадостную аналитику с видом человека, которому только что объяснили правила игры в крикет, и жизнерадостно махнула лапкой.

— Волк что-нибудь придумает. Он всегда придумывает, кити-кити!

Мунин хотел возразить. Хотел привести ещё десяток аргументов из области физики, баллистики и теории материалов. Но не смог. Потому что, как это ни ужасно с точки зрения логики, Сэша права. Волк действительно всегда что-то придумывает. И именно это одновременно обнадёживало и пугало Мунина больше всего. Невозможно просчитать переменную, которая сама пишет свои уравнения на ходу.

— Ой, сейчас он её поджарит! — взвизгнула кошка. — Надо бежать! Беги, курочка, беги! Зигзагами, зигзагами!

На экране «Избушка», взревев форсажными турбинами, действительно сорвалась с места и пошла в безумный, хаотичный танец.

— Это же «Паникующая Курица»! — воскликнула Сэша с набитым ртом. — Я сама придумала это название! Надо бегать кругами и орать, чтобы враг растерялся! Смотри, Кармилла делает именно это! Умница!

Мунин открыл рот, чтобы объяснить, что это сложный манёвр уклонения с использованием векторной тяги, но закрыл его обратно. С технической точки зрения, название «Паникующая Курица» описывало происходящее пугающе точно.

И тут на экране произошло страшное. Горыныч выстрелил холодом. «Избушка» влетела на ледяное поле, многотонная махина закружилась в неуправляемом пируэте.

— Фигурное катание! — восхитилась Сэша.