Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

Горыныч вздрогнул. Осел. На долю секунды его двигатели взвыли, компенсируя дополнительную нагрузку на оставшиеся антигравы.

— Повреждено ещё одиннадцать антигравитационных проекторов, — доложила Вайлет. — Шесть квадратных метров керамики в секторе три-шесть почернели полностью. Итоговая эффективность… хм. Пять и три десятых процента. Прогресс значительный.

— Неужели? — уточнил я.

— Относительно предыдущих попыток — да.

«Избушка» вышла со льда, всё ещё чуть покручиваясь. Кармилла остановила вращение одним точным импульсом маневровых и бросила машину вперёд, подальше от ледяного поля.

— Гелиос! — крикнул я. — Вайлет, время!

— Готово, — ответила она. — Орудие на ста процентах. Цели захвачены. Рекомендую стрелять по почерневшим секциям в секторе три-шесть. Керамика там разрушена, лазер пройдёт сквозь металлическую броню без предварительного рассеивания.

Я видел на тактической карте секторы три-шесть на брюхе Горыныча. Тёмные пятна на белоснежном корпусе. Открытый металл под снятой керамикой. Бронепластины, которые больше не прикрыты лазерозащитным покрытием.

— Кармилла, выходи на линию огня. Прямо. Пять секунд.

— Уже бегу! — хищно откликнулась вампирша.

«Избушка» вышла на прямой курс. Горыныч был прямо перед нами. Белоснежный, огромный, неотвратимый. Его орудия тут же развернулись в нашу сторону. Все одновременно.

Передняя бронеплита «Избушки» сдвинулась. Ирисовая диафрагма «Гелиос-Гаммы» начала расходиться — медленно, с механическим лязгом, как огромный металлический цветок, раскрывающийся навстречу чему-то запредельному. Камеры передавали изображение на дополнительные мониторы. Главный фокусирующий кристалл начал сиять. Сначала тускло, синеватым, потом всё ярче и белее. Воздух вокруг орудия задрожал.

Первый выстрел.

Луч соединил нас и Горыныча. Не линией огня, а просто фактом: вот здесь была твёрдая броня, а теперь её нет. Повреждённый участок в секторе три вспыхнул, как маленькое солнце. Металл не пробивался лучом, металл испарялся. Шипение расплавленного материала было слышно через динамики.

Второй выстрел. Сектор четыре. Глубже. Оплавленные края светились.

Третий выстрел. Сектор шесть. Пробоина.

Небольшая. По меркам Горыныча, но она появилась там, где раньше было сплошное бронированное брюхо.

Когда мы уже собирались стрелять в четвёртый раз, Горыныч сделал то, чего я не ждал. Просто забыл об этой возможности. Он поднял крыло.

Не для полёта. Зеркальное, идеально отполированное крыло развернулось вперёд, встав под углом. Как щит. Как зеркало на пути луча.

— Уходи! — выкрикнул я.

— Ага! — Кармилла рванула рычаги.

Четвёртый выстрел «Гелиос-Гаммы» ударил в зеркальное крыло Горыныча. Луч, обладающий мощью ядерной накачки и сконцентрированный до ширины в полметра, отразился от зеркальной поверхности с той же точностью, с которой свет отражается от хорошего зеркала. Физика не знает исключений.

Отражённый луч прошёл в полутора метрах от правого борта «Избушки». Я видел его на боковом мониторе как ослепительную полосу в воздухе, за которой оставался след ионизированного газа. Луч ушёл дальше и срезал верхушку скалы позади нас. Просто срезал — так, как нож срезает верхушку сваренного яйца. Ровно, чисто, без лишнего шума. Десятки тонн гранита перестали существовать.

— КАКОГО ЧЁРТА! — взревела Лекса. — Он отразил его на нас⁈ Он специально отразил его на нас⁈

— Это физика отражения, — спокойно сказала Вайлет.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ФИЗИКА!

— Ди-Ди, — сказал я. — Ты слышала?

— Слышала, — её голос был тихим. Ди-Ди бывала тихой только в двух случаях — когда думала и когда была по-настоящему напугана. Сейчас, видимо, всё вместе. — Ядрёна гайка. Если он будет так делать каждый раз, когда мы стреляем…

— Не будет, — сказал я.

— Почему?

— Потому что мы не будем давать ему время готовиться. Ядвига!

— Тут я, касатик, тут! — откликнулась бабушка с боевым огоньком в пиксельных глазах.

— Левофланговая артиллерия. Видишь привод левого крыла? Там должен быть механический шарнир, он соединяет крыло с корпусом. Там нет антигравов, просто механика.

Ядвига на долю секунды замолчала. Я представил, как её вычислительные мощности прогоняют тактические модели.

— Вижу, родненький, — произнесла она. — Вижу суставчик-то. Вот паскудник, прячет его за бронелистом…

— Но бронелист не толще двадцати сантиметров, — сказал я. — А у тебя скорострельные гаубицы.

— Ну дак, — удовлетворённо прыснула Ядвига. — Это мы могём.

Левофланговая артиллерия «Избушки» ожила. Шесть стволов повернулись синхронно, нацеливаясь не в корпус Горыныча, а чуть в сторону. Туда, где белая броня переходила в механизм сочленения крыла. Бабушка открыла огонь.

Снаряды шли короткими очередями — три-три-три — целенаправленно вбивая кинетическую энергию в один и тот же квадратный метр металла.

С первого залпа — бронелист прикрытия смялся.

Со второго — шарнир привода получил первое повреждение.

С третьего — что-то внутри механизма крыла издало металлический вскрик, который был слышен даже здесь. Привод заклинило. Левое крыло Горыныча дёрнулось раз, второй и застыло под неестественным углом, как сломанный флюгер.

— Что, ирод? Ревматизм замучил? — злорадно прокомментировала Ядвига. — Не надо было на сквозняках стоять, паскудник!

Горыныч ответил.

Всеми тремя глотками сразу.

Рёв вырвался из него как что-то живое — не механический звук, а ярость, материализованная в акустику. Три головы запрокинулись и выдали этот звук в небо, а потом опустились вниз, нацелившись на нас. Вибрация прошла сквозь корпус «Избушки», я почувствовал её кожей, зубами, костями. Ди-Ди схватилась за подлокотники обеими руками. Шондра вцепилась в огневые рычаги.

Горыныч двинулся вперёд.

Не быстро. Не торопливо. С той медлительной неотвратимостью, с которой движется всё, что слишком велико для суеты.

Но он шёл прямо на нас и набирал скорость.

Земля дрожала от каждого его шага. Каждый удар огромной лапы отзывался в корпусе «Избушки» слабым, но ощутимым толчком. Он прекратил манёвры. Прекратил играть. Он просто шёл на таран.

Чип не удержался:

МАССА ПРОТИВНИКА: ОЧЕНЬ МНОГО.

НАША МАССА: НЕДОСТАТОЧНО.

ВЕРОЯТНОСТЬ УКЛОНЕНИЯ: 12%.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕВРАЩЕНИЯ В ЛЕПЁШКУ: 88%.

ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО НАС ПОТОМ СДАДУТ В ПУНКТ ПРИЁМА ЦВЕТМЕТА ПО ЦЕНЕ ОБЫЧНОГО ЛОМА: 100%.

ОБИДНО, КАПИТАН!

— Вайлет, — сказал я тихо. — Перезарядка «Гелиоса».

— Двести тридцать секунд, — ответила она.

— Слишком долго.

— Согласна. Но это физика накопления заряда в конденсаторах. Я не могу её ускорить без риска взрыва орудия.

Правая голова Горыныча опустилась. В её пасти начинало нарастать синеватое свечение. Твою мать! Лазерная установка! Накопление заряда!

— Уходи!

Кармилла бросила «Избушку» в сторону — снова на форсаже, снова с перегрузкой, снова с неистовым рёвом турбин.