По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

что есть за кого держаться. Первым делом я ощупываю Сашку – крови нигде нет, – потом пытаюсь оглядеться и чуть не падаю снова, теперь уже от облегчения: медвежью тушу как раз в этот момент на носилках запихивают в чёрный микроавтобус без эмблем, но с синим проблесковым маячком на крыше. На асфальте остались тёмно-красная лужица, несколько смазанных пятен, цепочка капель.

Сашка не медведь. Медведь не Сашка. Но какого лешего?..

– Как вы его нашли? – интересуется Кощеев. – У нас тоже были и шерсть, и родственная кровь, но поиск ничего не дал.

Родственная?..

Я пытаюсь заглянуть Сашке в глаза, но он смотрит куда-то под ноги. Маг тоже не спешит на мой вопросительный взгляд что-то пояснять. Ну и я вам тогда ничего не скажу, вот. К тому же я понятия не имею, что можно и что нельзя Князеву в плане некромантии – элементали, конечно, разрешение дали, но подставлять его лишней болтовнёй всё равно не хочется.

– А как вы нашли нас?

Голос звучит хрипло и вообще слушается с трудом: в горле пересохло, губы аж болят. Кощеев вместо ответа машет рукой кому-то за моей спиной и, когда один из помощников приносит ему бутылку с минералкой, протягивает мне. Пить хочется страшно, но я мотаю головой – мало ли что там у него налито.

Маг укоризненно улыбается.

– Запечатанная, видите?

Он суёт мне под нос горлышко бутылки, но тут снизу и слева начинают рычать на три голоса. Кощеев понятливо отодвигается.

– Я прекрасно понимаю, любить меня вам не за что, но и ничего плохого я вам, Катенька, не сделал. Не нервируйте животных и возьмите уже воду. Даже если бы я мог её зачаровать, делать это в присутствии элементалей – чистое самоубийство.

– Он не врёт, – шепчет кто-то, щекоча моё ухо дыханием, но, когда я скашиваю взгляд, рядом никого не оказывается. – Хорошая вода, пей спокойно.

Кому как не Ундине в этом разбираться.

Вода холодная, солоноватая, редкие пузырьки газа щиплют язык. После нескольких глотков жизнь становится лучше, а мозг соглашается воспринимать действительность в большем объёме. Я обнаруживаю, что Ирина с Кожемякиным, Виктор и оба Князевых стоят неподалёку, а Адель впереди них на пару шагов, словно готовится заслонять собой. Пара спецназовцев топчется поодаль, делая вид, что они тут просто пейзажем любуются и ни в коей мере не планируют вредить людям, находящимся под защитой элементалей.

Часть улицы перегорожена полосатыми лентами, и у каждой дежурят вооружённые люди. Выбитые медведем ворота подняли и прислонили к забору, сквозь проём мне видны кусок кирпичной стены, тёмная дверь гаража и суетящиеся люди в чёрной форме. Там явно интереснее, чем посреди улицы, и раз уж со мной не хотят нормально разговаривать тут, я пытаюсь двинуться туда, но Сашка придерживает меня за плечо, а Кощеев слегка повышает голос:

– Вы не ответили на вопрос.

– Вы тоже, – отмахиваюсь я. – Какой вообще смысл с вами разговаривать, Константин Кириллович? Вы ведь только и умеете, что опаздывать. Даже слежку организовать толком не можете.

– Мы не…

Внутри в единый миг вскипает бешенство. Я разворачиваюсь и едва удерживаюсь, чтоб не ткнуть пальцем.

– Хватит! Хватит уже врать! Надоело, ясно вам?! Надоело чувствовать себя наживкой на вашем крючке! И особенно надоело потому, что я уже сомневаюсь, собираетесь ли вообще ловить эту рыбу!

Мантикоры угрожающе рычат, Гошка зло взвизгивает – этакий восклицательный знак к моей пламенной речи. Маг нехорошо щурится.

– Екатерина, выбирайте слова. И было бы очень славно, если б вы думали головой, прежде чем куда-то лезть, и не вынуждали нас мчаться на выручку и опаздывать.

Глазам становится жарко, ящерка колется электрическими искорками. Я стискиваю кулаки и делаю шаг к Кощееву, тот не отшатывается, только демонстративно встряхивает запястьем, выпуская из-под рукава бежевой рубашки браслет из металлических черепов со светящимися глазами.

– Что-то не припомню, – говорю с расстановкой, – чтоб вчера, когда на меня напала вон та скотина, – киваю в сторону микроавтобуса, – кто-то бросался мне на выручку. Только Сильф, и тот неохотно. Или я снова виновата сама, потому что от слежки ушла и прослушку уничтожила?

Кощеев морщится.

– Какая слежка? Какая прослушка? Что вы несёте вообще?

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и на миг зависаю, пытаясь решить – не то визжать без слов, не то всё-таки объяснять про Маргариту. Но тут рядом со мной прямо из воздуха сгущается тёмное человекообразное облако.

«Была слежка, – резко и быстро выводит Сильф – как вчера, светящимися буквами в воздухе. – Ведьма. Ждала у кофейни. Почуяла меня. Скрылась».

При ярком дневном свете буквы различимы плохо. Кощеев несколько раз моргает и смотрит на меня с досадой.

– Если вы снова скажете, что Маргарита действует сама по себе, я подам жалобу вашему начальству, – говорю зло.

– Ей было дано задание за вами присматривать, – огрызается маг. – Конкретные методы работы она выбирает сама.

– Когда переставать работать, она тоже сама выбирает? И о чём докладывать? И много у вас в штате таких, самостоятельных? Может, и вам проверку на приворот устроить?!

Лицо Кощеева каменеет. Какая-то часть моего сознания понимает, что несу я форменную чушь, всё это очень похоже на истерику и со стороны наверняка выглядит некрасиво. Но молчать не хочется, и я заканчиваю монолог лишь потому, что со спины ко мне коварно подкрадывается Князев, ловит за плечи и буквально впихивает Сашке.

– Успокой уже свою женщину, чего встал! А с вами, товарищ подполковник, нам бы побеседовать.

Я утыкаюсь носом в Сашкину шею и заставляю себя дышать. Да подумаешь, я и на него могу наорать, только дайте ещё водички…

– Извольте, товарищ капитан, – негромко соглашается Кощеев у меня за спиной. – Отойдём. И вы… Простите, не знаю, как теперь обращаться.

Сильф касается моего плеча, и ящерка взвивается от запястья вверх, к его ладони. Я морщусь – как будто зубной щёткой по коже провели, – но не оборачиваюсь. Если он за мной следил, пусть сам всё и рассказывает Кощееву. И Князев пусть рассказывает. И к лешему их всех.

Когда они отходят, я делаю ещё пару глотков из бутылки и пихаю Сашку в бок кулаком.

– Я подам на развод.

Он молча прижимает меня к себе, только драконы недовольно ворчат.

– Этот медведь – он кто?

Мантикоры рычат громче, Гошка фыркает и одним лёгким прыжком взвивается на моё плечо, тычется носом в щёку. Сашка глубоко вздыхает.

– Я подписывал документы о неразглашении. Ты ведь говорила с Матвеем, да? Я старался намекнуть, чтобы…

Да уж, намёки классные. Другой вопрос, что можно было и не заморачиваться, сказать прямым текстом, всё равно секреты и суток не продержались. Виктора сейчас