Очень приятно, Царь! Блюдо пятое - Евгений Бергер

Хотя, это можно объяснить тем, что Амелия охотилась за едой Цареградцева просто потому, что тосковала по Дяде Рубену. И теперь, когда вопрос с ним улажен, то блюда стали… неактуальны? Нет! Амелия не хотела верить в это.

Дерек — настоящий талант. И он может удовлетворить даже самого искушенного гурмана.

Но с другой стороны — теория с Дядей Рубеном многое объясняла. С чего, вообще, экстре волноваться и переживать из-за блюд первогодки? Тем более, Амелия попробовала невероятное количество различных изысков. Поэтому Дерек чисто физически не мог быть исключением из правил.

Однако очень грустно признавать, что компетентный кулинарный критик вот так запросто поддался чувствам и ностальгии… Выходит, не такая уж Амелия и идеальная.

Плохой специалист, дающий волю эмоциям. Плохая дочь, которая вечно разочаровывает своего отца… Ужасно. Просто ужасно!

— Давайте пробовать. — предложил Рубен, вооружившись ножом и вилкой: — Ой… Ами, а ты чего опять грустная?

— Ничего такого. Просто вспомнила про Стрелкова.

— Это кто?

— Один из членов Совета Элит… Говорят, он тайно помогает одному кафе… Кажется, «Мясопотамия»? А любая несогласованная деятельность на стороне — строго запрещена. И теперь мы пытаемся найти доказательства. Не знаю, к чему вспомнила? Просто всплыло в голове. — виновато посмотрев на Дерека, ответила Амелия.

— Такое бывает. Ты лучше попробуй блюдо. — Дядя Рубен взял кусочек уточки и с наслаждением вкусил его.

Амелии очень не хотелось разочаровываться. Вот прям совсем…

И самое гадкое в этой ситуации — она не понимала, что именно делало больнее всего? Осознание того, что всё это время она бежала за прошлым? Или же то, что Дерек — обычный, хоть при этом и талантливый повар? И что вся эта «дружба»… не более, чем самообман Амелии? Самовнушение, которое держалось исключительно на ностальгии.

Отец говорил, что нет ничего страшнее самообмана. Мама серьёзно пострадала от этого, внушив себе, что может заслужить все звёзды Мишлена и кулинарные награды этого мира.

Но она серьёзно ошиблась, заблудившись в собственной гастрономической вселенной…

Конечно, очень не хотелось признавать столь страшную и глупую ошибку. Да как Амелия, вообще, могла поверить в то, что может дружить с другим человеком? Может быть, и с Милой у них ничего такого, а простые деловые отношения?

Все эти мысли сжимали сердце бедной экстры… И подкатывали ком к горлу. Сказка закончилась, так и не успев начаться.

Однако обижать Дерека и Дядю Рубена Амелии очень не хотелось. Она взяла вилку и осторожно попробовала кусочек самой банальной утки, которую мог приготовить каждый чуть более талантливый пов…

Додумать Госпожа Симонова не успела, ибо её унесло в густой лес. Она стояла посреди чащи возле старенькой избушки.

Что за… Как? Как такое возможно⁈

Это же… То самое! Ощущение, которое невозможно спутать ни с чем другим.

Только сейчас Амелия обратила внимание, что одета в костюм красной шапочки, а в руках держит корзинку с пирожками.

Таинственная избушка так и манила к себе… Не в состоянии сдерживать своё разыгравшееся любопытство, Госпожа Симонова подбежала к двери, дёрнула за верёвочку и зашла внутрь.

В кровати лежал Дерек, переодетый в старую женскую ночнушку. На его голове красовался забавный чепчик, а на носу сидело стильное пенсне.

— Внученька! — злорадно усмехнулся Дерек-Серый и тут же закрыл книгу: — Как я несказанно рада видеть тебя…

— Б… Б… Бабуля⁈

— Она самая. — кивнул Дерек-Серый и протянул руку: — Подойди поближе, дорогая… Зрение у бабули слабое уже. Хочу тебя разглядеть.

— Но я… — Амелия с большой опаской подошла к кровати, ибо любопытство продолжало жечь её изнутри: — Я просто принесла тебе пирожки.

— Вообще-то, единственный мой Пирожок, это ты. — Дерек-Серый в мгновение ока рванул в сторону взвизгнувшей от страха Красной Госпожи Симоновой и схватил её за руку: — Как ты могла такое придумать⁈ Дружба не может строиться исключительно на ностальгии…

— Я… Я не знала, Бабуля! Честно! У меня никогда не было друзей!!! У меня нет опыта…

— А ещё ты сомневалась в моей готовке…

— Я дурочка! Прости меня, Бабуля! Ты невероятно вкусно готовишь!

— Ещё хоть раз… Я почувствую, что ты сомневаешься… Я тебя съем! — Дерек-Серый щёлкнул зубами в паре миллиметров от носа Амелии.

— Не надо… Я всё исправлю!

— Исправишь… — Дерек-Серый нагло облизнул щеку Амелии, а затем обошёл смущённую девушку и обнял сзади: — Твои мысли, которые сидят глубоко в голове… Ты так рьяно пытаешься их спрятать, что не замечаешь очевидного!

— Что⁈ Какие мысли⁈ — Амелия сейчас стала примерно одного цвета со своей накидкой.

— Мысли о том, что дело-то вовсе и не в дружбе…

— Не понимаю, о чём ты, Бабуля?

— Поймёшь… рано или поздно. Но ты всё поймёшь. — Дерек-Серый прикусил Красную Госпожу Симонову за шею. Прямо как в её любимом эротическом романе…

— Но что… Что мне делать дальше⁈

— Просто плыви по течению. — Дерек-Серый отпустил Красную Госпожу Симонову и улегся обратно на кровать: — Дружба всегда начинается с улыбки, общих интересов и с непередаваемого ощущения внутри… Задай себе самый главный вопрос, готова ли ты продолжать с ним общаться?

— Готова, конечно!

— Вот и всё. — Дерек-Серый накрылся одеялом: — Я благословляю вашу дружбу…

— Спасибо, Бабуля!

Нет… Амелия всё так же наслаждалась невероятным вкусом утки и хотела больше! А значит, что Дядя Рубен тут не причём.

В блюде Дерека, как и всегда — прекрасно абсолютно всё!

Снаружи филе было покрыто золотистой, хрустящей корочкой. Визуально оно напоминало солнечные лучи, запечатлённые в муаровой текстуре. Аромат утиного мяса — теплый и слегка копчёный, манящий и обещающий настоящую гастрономическую магию! Внутри Амелии всё сходило с ума…

Сочная мясная мякоть буквально таяла на языке, словно бархатное полотно, лаская рецепторы. Благодаря соли, молотому черному перцу и легкой кислинки лимона — во вкусе ощущается уникальный баланс. Столь простой набор добавок раскрывал насыщенную мясную сладость с легкой землистой горчинкой, напоминающей о летних травах.

Это не просто мясо птицы… Это самый настоящий гастрономический спектакль!

Великолепно! Как сказал бы Профессор Коновалов: «Высший бал!».

Но тогда вполне логичный вопрос… Если это не ностальгия по Дяде Рубену, то что?

Что за странное и порой слишком безудержное желание пробовать пищу Дерека?

Может быть, всё дело в «продолжениях»? Нет… Тут было явно, что-то ещё… Таинственное, но такое яркое.

Амелия испытывала очень тёплое и уютное ощущение после каждого нового блюда Дерека. Но затем всё, как-то быстро переходило на самого Цареградцева…

Госпоже Симоновой хотелось быть рядом. Прикасаться к нему. Слушать его дурацкие шуточки. Узнавать ещё больше о мире