Абиссинец 1889. Том 1 - Сергей Насоновский

— Андрей, ты, как и было решено, отправляешься обихаживать коня Резанова и прислушиваешься, о чем судачат. Чую, что убийца ротмистра на судне. Найти нам его надо обязательно до ближайшего порта. Да чтобы с доказательствами.

— Добре, сделаю, — ответил я.

* * *

Фадей Лукич оглядел меня и усмехнулся.

— Ну, здоров был, Андрей. Ты надолго али опять кулаками махать?

— Да нет, намахался уже, Фадей Лукич.

— Добре. Вон иди к Беркуту. Конь справный, да только тяжко ему в тесном деннике столько времени. Вот он тогда норов перед ротмистром и выказывал.

— Ну что, дружище, помнишь меня? — подошел я к вороному коню Резанова.

Тот шумно фыркнул.

— И его высокоблагородие Резанов что-то второй день не приходит, — продолжил Фадей Лукич, стоя за моей спиной. — Ранее кажный день заглянет, а иной раз и дважды, а тут не было. Видать, дел навалилось у офицера.

Я провел ладонью по шее коня.

— Может, так и есть, — сказал я спокойно. — Служба есть служба.

— Это да… — протянул лошадник.

Я проверил ясли, налил воды в ведро.

— И давно он, Фадей Лукич, от еды отказывается?

— Так почитай, вторые сутки пошли. Воду еще пьет помалу, и все.

Я ничего не ответил. Мысль сама пришла: может, почуял Беркут смерть хозяина. А может, и что другое в эту лошадиную башку взбрело.

Я провел рукой по холке, потом осторожно взял Беркута за недоуздок и повернул его морду к себе.

— Фадей Лукич, его бы вывести из денника хоть ненамного, да пройтись.

— Ну выводи, вона в проход, — разрешил тот. — Только аккуратно гляди.

Я взял повод и стал выводить коня из денника. Беркут сначала не понял, но потом недоверчиво сделал один шаг, другой, и мы пошли по проходу. Сделали шагов десять, может, дюжину, когда он встал будто вкопанный. Вытянул шею и повел головой.

Взгляд Беркута остановился на матросе, что поставил ведра с водой на настил. Конь громко втянул воздух и фыркнул, потянув к служивому голову.

Матрос, почуяв взгляд, перестал возиться с ведром, оглянулся и быстро отвел глаза. Я сделал вид, что не заметил его волнения, но что-то подспудно подсказало: это не случайность.

Беркут сделал еще пару шагов и уперся.

— Добре, разворачивай, — сказал я тихо и похлопал его по шее.

Ненадолго привязал его прямо в проходе, хорошенько почистил денник. Железной лопатой соскоблил застоявшуюся грязь с пола, добавил свежей соломы, засыпал в ясли овса. Потом стал заводить хозяина денника обратно. Беркут, заходя, все крутил мордой по сторонам. Вероятно, хозяина ожидал.

— Ну ступай, Андрей, к себе. Завтра после переклички жду, — отправил меня Лукич.

До своей палубы я не дошел. Дорогу перерезал дядька и кивнул в сторону закутка за ящиками.

— Поди сюда, Андрей.

Я шагнул следом.

— Значит так. У Резанова колотая рана в грудь. Удар сильный. Похоже, тонкое шило или спица какая. Крови почитай и не было, потому и обнаружили не сразу. Никаких следов борьбы, вещи на месте, на ограбление не похоже. Но это пока только со слов его помощника.

— У тебя есть что?

— Да. Возможно, покажется странным, но конь его, Беркут знак подал. Когда я его выводил по проходу, он встал в стойку на одного матроса. Мне показалось, что скотина запах знакомый учуяла. Так обычно на хозяев реагируют, дядя. Раньше подобное доводилось видать. Да и матрос странно себя повел, стушевался что ли?

— М-да, не густо, но хоть что-то. Если сможешь, разузнай, кто таков да как звать того матросика. Проверить надо.

— Сделаю, дядя.

— Все. Ступай.

На нашей палубе уже собирались казаки после дневных работ. Я прошел к углу, где за длинным столом сидели кубанцы. Первым меня заметил Егор, казак с рыжими усами.

— О, поглядите, узника нашего вернули! — улыбнулся он. — Здорово дневали, Андрей!

— Слава Богу, — ответил я и притулился на край лавки.

— Ближе давай садись, а то отощал небось за три-то дня? — сказал Егор, двигая мне миску с какой-то парящей похлебкой.

Пахла она вкусно. Да и горяченького похлебать сейчас было милое дело, так что я принялся орудовать ложкой, в прикуску с ржаным сухарем.

— Удивил ты всех, Андрюха, когда щеголю этому столичному по мордасам съездил! — продолжил Егор. Чувствовалось, что ему невтерпеж подробности узнать.

За столом засмеялись.

— Не напоминай, — сказал я. — Мне и без того хватило. А по мордасам никто никуда не ездил.

— Угу, свежо предание! — фыркнул Егор. — Трое суток в карцере тебе за просто так, значится, выписали.

Я пожал плечами. Егор наклонился ближе и уже тише сказал:

— Только знаешь, дело тут такое. Слух прошел, что убили его давеча.

Смех оборвался сразу. Несколько пар глаз скрестились на мне, ожидая реакции.

— Кого?

— Да ротмистра твоего. Кого ж еще-то.

С другого конца стола сразу отозвался Иван:

— Брехня это все. Горилки перебрал после встречи с Андрюхой, да и хворает с похмелья пару дней. Оно при качке и не такое может сделаться.

— Да тебе-то откуда, Иван, знать? — спросил Егор.

Тот лишь пожал плечами.

— То, что он выпить мастак, так про то еще в Адене понятно стало. Он за три дня ни разу трезвый на борт из города не подымался. Его же на отдельной шлюпке туда-сюда катали, все три дня. А старпом все видел да прикрывал, потому как подарки получал.

— Иван, ты сам углядел или выдумываешь? — спросил Егор, прищурившись.

— Сам-то не видел, чего врать. А вот разговоры матросни слыхал.

— Ну так, коли сам не видел, то и не баламуть тут воду, — сказал Егор. — Человека уже почитай нет в живых, а ты сплетни собираешь.

Я сделал вид, что перевариваю услышанное.

— Вот так поворот, — сказал я и перекрестился. — Ну может, про смерть-то и брехня.

— Может, и так, — пожал плечами Егор. — Ты ж, Андрюха, нам намедни про Абиссинию эту вашу обещал рассказать!

— Да чего там рассказывать, — ответил я, принимая чашку с чаем.

— Давай все рассказывай, — не успокаивался Егор.

До вчера я занимался рассказами о своем пути, от станицы Червленой в Абиссинию, а потом и в Аден. Про Домбровского умолчал, про дядьку тоже. Кой чего незначительное приукрасил, чтобы живее вышло. По крайней мере слушали все с большим интересном.

Нашлись среди переселенцев и те, кто знал лично Чугунова Федора Николаевича и Семена Бирюкова.

— Андрей? — вдруг раздалось с дальних нар.

— Чего? — ответил сидевший по правую руку от меня тезка.

— Да не ты, — прозвучало снова. — Абиссинец, который.

Все вокруг засмеялись, но по-доброму. Я только улыбнулся и развел руками.

— Ну, коли Абиссинец, то спрашивай, чего хотел?

— А бабы их