Проказник - Андрей Олегович Белянин

Сестры-близняшки переглянулись и дружно закивали.

– Но я к чему веду… Из-за этого газа… или я просто устала… ах, быть мамой так хлопотно… В общем, я вдруг увидела маленького человечка! Это был мужчина с бородой, чернявый, одно плечо выше другого, какой-то уродец! К тому же он пытался смотреть снизу мне под юбку! До сих пор передергивает, так противно, омерзительно, извращенец… Машенька-а?!

Би-йо резко хлопнула ладонью по столу. Мэри молчала. Когда пауза затянулась, моя девочка встала из-за стола, коротко поклонилась и спросила:

– Можно мне вернуться к себе? Я че-то хочу вспомнить школьный материал по английскому. Типа, неправильные глаголы.

Стелла Эдуардовна привстала, долго смотрела падчерице в глаза, а потом резко дернула подбородком в сторону выхода. Светлая Госпожа еще раз поклонилась ей и быстрым шагом покинула кухню. Неужели и сегодня мы обойдемся без драки?

– Скучновато… – Я проводил Мэри взглядом и решил немножко задержаться.

Хотя ничего интересного, в принципе, не произошло. Хозяйка дома, секунду подумав, неожиданно и без предупреждения отвесила две пощечины своим дочерям. Мика обиженно всхлипнула, а Жока, наоборот, предупреждающе оскалилась, обнажив клыки.

Но дальнейшего развития ситуация не получила.

Все трое просто встали и покинули кухню. Сначала я хотел проследить, кто и куда направляется, но потом вспомнил о сестре Елизавете и остался. Как мне сначала показалось, зря, потому что призрак скромной монахини в тот день решил не появляться, хотя…

– Минуту, – уже собираясь уходить, вдруг остановился я. – А что тут у вас, собственно, происходит?

Дело в том, что посуда аккуратно переносилась со стола в мойку. Вроде бы сама собой. Но это предполагало лишь два варианта сюжета: первый – я сошел с ума, а второй – всему должно быть логичное объяснение. И пусть первый был куда веселее, я сурово взглянул в лицо второму.

– Сестра Елизавета? Ты так бледна…

Призрак девушки печально кивнул. Он стал едва ли не втрое прозрачнее и плохо различимым, поэтому неудивительно, что сначала я его попросту не заметил. С сестрой Елизаветой что-то случилось? Она больна? Неужели даже привидению можно причинить вред?! Но как…

– Не переживай за меня, маленький герой. – Бывшая монашенка попыталась улыбнуться. – Мое наказание заслуженное. Хозяйка дала мне приют, а я отказала ей в помощи.

– В какой именно? – Я сжал кулаки, потому что уже сам прекрасно знал ответ. – Ведь это из-за меня, верно?

Она промолчала, но отвернулась, пряча слезы.

– Как этой стерве удалось сотворить с тобой такое?

– Увы, это не так сложно. – Голос сестры Елизаветы был едва слышен. – Такие неприкаянные души остаются на земле, привязанные к какому-либо предмету, к клятве или неразрешенной ситуации. У хозяйки мой крест. Если его повредить, сточить об наждак или обломить перекладину… то я… вот и все…

Святое шоу, как я мог забыть?! Ведь если призрак привязан к чему-то, то достаточно сжечь, сломать, проткнуть, изуродовать эту вещь, и он исчезнет. Причем только из этого мира, а в тот ему все равно не будет дороги. Бедной монашенке суждено будет вечно болтаться на ледяных ветрах Вселенной, не принятой свыше.

Это более чем жестоко…

– Я убью ее.

– Нет, Мак! – Она загородила выход, широко раскинув руки.

– С дороги, сестра, или мне придется пройти сквозь тебя.

– Умоляю, ради всего святого…

– Да святой Патрик сам бы ей вломил в прыжке пяткой по носу!

– Только не это…

– Хорошо, а тут где-нибудь есть динамит? Немного, с полкило мне хватит.

– Тогда ради твоей далекой Ирландии, которую мне не суждено увидеть…

Я рванул вперед, упрямо наклонив голову, но девушка неожиданно опустилась на колени и поцеловала меня в макушку. Как какого-нибудь котенка или щенка! Но, что удивительно, ее губы вдруг оказались неожиданно теплыми, хотя таких привидений не бывает. По крайней мере, я не встречал ни разу.

– Я не могу ее простить, даже если ты сама об этом просишь.

– Тогда подумай о Марии, ее нельзя оставлять без защиты.

– Ничего, скоро вернется ее отец и…

– Вот этого я и боюсь, маленький храбрец. – Сестра Елизавета понизила голос до запредельного шепота. – Он не поверит своей дочери, хозяйка слишком крепко привязала к себе мужа. Ему проще исполнить любой ее каприз, чем разбираться в том, что здесь действительно происходит.

Ну, будем считать, это его проблема. Хотя, конечно, понимаю: Би-йо столь шикарная женщина, что мне будет даже жаль портить ей прическу. Но я никогда не прислушиваюсь к голосу жалости…

– Сестра Елизавета, ты слишком добра к этой семейке, но даю слово, что не буду убивать твою хозяйку. По крайней мере, ровно до того момента, как смогу вернуть тебе твой крестик.

– И потом тоже.

– Вот про потом давай потом и поговорим? – выкрутился я. – А сейчас просто ткни пальцем: где у вас тут хранятся мука и яйца?

Монашенка зачем-то уточнила, что именно я собираюсь готовить, и, пока искала разрыхлитель, я уже догнал Стеллу Эдуардовну на пороге комнаты моей Светлой Госпожи.

– Машенька, будь добра, приберись тут и переоденься. Сегодня нам всем стоит быть красивыми и нарядными! Ну улыбнись же, иначе твою улыбку мне придется закрепить степлером. Твой папа…

Мэри даже не успела ответить. Но оно и к лучшему.

Пакет с мукой я высыпал на голову красавицы-мачехи одним широким махом. Пока ведьма протирала глаза и орала, словно взбесившаяся снежная баба, мне удалось снова сгонять на кухню и, пользуясь тем, что монашенка моет посуду, умыкнуть коробку с яйцами.

Жока и Мика прибежали на крик мамочки ровно в тот момент, когда я разбивал пятое куриное яйцо о лоб Стеллы Эдуардовны. Так две эти дуры не придумали ничего умнее, чем начать слизывать с лица матери белок, желток и грызть скорлупу вперемешку с мукой. А я, цапнув хозяйку за ухо, оттянул мочку на себя и честно предупредил:

– Если еще хоть раз обидишь сестру Елизавету, то остаток своей никчемной жизни проведешь в аду! Который я тебе лично обеспечу! С превеликим удовольствием!

– Мама-а, у тебя на плече тот самый эльф!

– Пусть черт сделает себе две флейты из ваших позвоночников, – так же щедро благословил я и обеих близняшек. – А потом мы с ним сыграем для вас же похоронный марш дуэтом, в ритме йоркского степа!

– Убейте-е проклятого-о эльфа-а! Принесите мне его голову-у! Я хочу сама высосать его мозг и разгрызть че-реп!

От визга ведьмы меня закрутило воздушной волной и откинуло в сторону. Сестрички же, невзирая на вопли матери, с аппетитом продолжали ее облизывать. Малышка Мэри стояла столбом, категорически отказываясь верить