Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

вставал и принимался хвататься за борта телеги, грозя кулаком невидимым врагам. Раз даже попытался перевалиться через край, решив, что мы везём его топить в реке. Беатрис, сидевшая рядом, без лишних слов придавила старика к соломе крепкой рукой и держала так, пока тот не угомонился.

— Совсем из ума выжил старик, — коротко обронила она. — Видала я людей, что грибов не тех поели. Очень на это похоже.

— Чёрт его знает! — выругался я вслух. — Лучше всё-таки дождаться вердикта лекаря, чем делать поспешные выводы. Не думаю, что Витольд мухоморы от белых грибов не отличит.

Лекаря в городе я отыскал не сразу. Благо, что люди в городе подсказали, где живет врач. Дом его стоял на тихой улочке, над дверью висела пахнущая краской вывеска с красным крестом.

Лекарь оказался совсем юнцом — тощий и бледный. Нетрудно было догадаться, что на фронтир он приехал недавно. Потому что выглядел так, будто сам только-только встал с больничной койки. Сестра и мама выглядели похожим образом.

— Кладите его сюда, — указывая на кушетку, засуетился он. — Что с ним? Упал? Ударился?

Мы с Беатрис уложили притихшего Витольда. Я коротко, без лишних подробностей, описал, что стряслось: память сдала с неделю назад, а сегодня утром — буйство, бред, не узнаёт никого, кидается на людей.

Лекарь придвинул табурет, оттянул старику веки, заглянул в глаза. Пощупал пульс, долго считал, шевеля губами.

— Перегаром не пахнет, — тихо пробормотал он. — А я было подумал, что последствия воздействия алкоголя… — Он надавил пальцем на запястье Витольда, потом на шею. — Зрачки разного размера. Кожа сухая, горячая. Интенсивное сердцебиение… Любопытно.

Он выпрямился и посмотрел на меня. В глазах его была видна смесь азарта и растерянности. Так смотрит ученик, которому впервые попалась задачка из тех, что в книгах помечают звёздочкой.

— Видите ли, господин, — начал он осторожно, — на простое пьяное беспамятство это не похоже. Клиническая картина совсем иная. А тут… — Он развёл руками. — Признаки такие, будто человек принял внутрь некое одурманивающее зелье. Возможно, не единожды, а помалу, изо дня в день — оттого и память поплыла постепенно, а сегодня просто произошел криз.

— Отрава, значит, — глухо проговорил я.

— Я бы не спешил с таким словом, — лекарь поднял палец. — Иные травы и коренья мутят рассудок, если по незнанию класть их в питьё или в пищу. Дурман, белена, спорынья в муке… да мало ли. Точнее сказать не возьмусь, не зная, что именно он ел да пил. — Юнец смущённо почесал затылок. — Я, признаться, в столице больше по книгам учился, живых таких случаев у меня…

Он не договорил, но и так было ясно: опыта у парня с гулькин нос. Но голова на плечах у него была. Внимательно осмотр и опрос старика провел. Главное, что он смог заметил важную деталь — дело не в пьянстве.

— Что делать-то? — вмешалась Беатрис.

— Покой и питьё, — оживился лекарь, явно радуясь, что хоть тут может дать дельный совет. — У меня есть отвар из пустырник и валериановый корня. Они должны унять немного. Поить придется три раза в день, по полкружки. И воды давать вдоволь — пусть тело само погань выгоняет. — Он принялся греметь склянками. — А самое наиглавнейшее отыщите, чем он травился. Покуда отраву не уберёте, никакие отвары не помогут.

Я слушал вполуха. Главное я уже понял. Витольд чем-то себя травил — долго, изо дня в день. И теперь мне предстояло вернуться в его избу и отыскать эту дрянь, пока старик не свёл себя в могилу.

Витольда мы оставили у лекаря, тот вызвался приглядеть за стариком до вечера, заодно понаблюдать, как подействует отвар. Денег за «дневной стационар» и лечение я отсыпал щедро. Беатрис я оставил рядом с участком. А сам, не теряя времени, поехал в Преславицу.

Вскоре я подъехал к дому Витольда. Давно, конечно, здесь не был. Я сразу заметил неладное: покосившийся забор, заросший сорняком двор, открытые окна в доме. Видно, последние недели старику было не до хозяйства.

Я толкнул скрипучую калитку и зашагал к дому. Дверь была приоткрыта.

— Есть кто? — машинально окликнул я, хотя знал, что хозяин сейчас в городе. Мало ли кто-то в дом забрался.

Тишина. Только рядом гудели слепни над застоявшейся бочкой с водой. Я переступил порог — и замер.

В избе будто Мамай прошёлся — всё было перевёрнуто вверх дном. Лавки опрокинуты, ковёр скомкан в углу. Глиняные горшочки валялись на полу. Часть из них была разбита вдребезги.

Из распахнутого сундука вывалена вся одежда. Сушёные пучки трав, что висели под потолком, были раскиданы по всему полу. Стол придвинут к стене, а на нём, лежал опрокинутый котелок с брагой. Мутная лужа уже впиталась в рассохшиеся доски.

Я нахмурился. Это не Витольд набедокурил перед уходом — даже в бреду один старик столько не разворотит. Тут будто кто-то рылся. Искал что-то.

Или…

Мысль мелькнула и тут же ускользнула. Я шагнул вглубь избы, переступая через разбросанные вещи и мебель. В нос ударил неприятный кисло-сладкий запах: не то прокисшей браги, не то прелых трав. От него на миг защипало в горле, и я невольно стал кашлять

— Ну и вонища, — прикрывая нос рукавом, выругался я.

Я присел над раскиданными по полу пучками трав, начал перебирать. Ромашка, зверобой, мята — всё знакомое, безобидное. А вот в углу, отдельно от прочего, лежала странная связка корешков. Я потянулся к нему…

И тут в голове прострелила острая мигрень.

Изба качнулась перед глазами, поплыла, как отражение в воде. Стены будто сжались, а потолок навис. В ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота. Я моргнул несколько раз и на мгновение мне почудилось, что в тёмном углу кто-то стоит и смотрит на меня.

— Что за…

Глава 15

Я зажмурился и помотал головой, отгоняя наваждение. В углу, конечно, никого не оказалось. Внезапно у меня создалось впечатление, что рядом со мной кто-то говорит, но речь была едва различимой. Осмотревшись, я лишь убедился в своих догадках. Никого в доме Витольда не было.

Не знаю, что здесь варил дед, но один из компонентов явно был токсичным. Сначала какая-то чертовщина в темном углу дома, а потом внезапно начал голоса чьи-то слышать… Хм, значит зрительные и слуховые галлюцинации. Из чего же брагу начал