Дипломат. Игры компромиссов - 1 - Владимир Неровитов

«Ну тут ты не угадал», — коварно усмехнулся про себя советник и стал тщательно изучать меню. Он бы с удовольствием отделался салатом или луковым супом, тем более что давно его не ел, но обстоятельства диктовали свои условия. Поэтому Стрелец решил заказать касуле — густое рагу из фасоли и нескольких видов мяса, которое долго томиться в духовке. «Этот Ганс еще пожалеет, что выбрал бистро, — он не сдержал короткого смешка. — А вот и сам Вульке!»

На пороге появился совершенно рыжий мужчина с такими же рыжими конопушками на лице. Стрелец невольно вспомнил фразу, которую когда-то вычитал у одного французского автора: рыжие делятся на две категории — это либо люди предельной искренности, либо натуры с двойным дном, от которых всегда жди подвоха. Каков на самом деле Ганс Вульке, Стрельцу еще предстояло выяснить.

Немец направился прямиком к столику, который оккупировал советский дипломат. Некоторое время они поболтали ни о чем, прощупывая почву. Ганс Вульке вошел в состав рабочей группы Коля с первых дней ее создания. Из отчетов о предыдущих беседах Басова с представителем братской республики Стрелец не составил себе однозначного впечатления о его персоне. Портрет коллеги выходил расплывчатым.

Однако кое-что он все-таки вынес. По ощущениям, Вульке принадлежал к тому типу людей, которые предпочитают не говорить, а слушать. Вот и сегодня немец не торопился высказывать свое мнение, полностью переложив роль ведущего на плечи Стрельца.

— Товарищ Вульке, в этот раз я вас угощаю, выбирайте все, что приглянется. Кстати, отличное место! Даже не думал, что в Бонне есть такой атмосферный французский уголок. Как вы его нашли?

— Наш резидент посоветовал, — двусмысленно ответил Вульке.

— Передайте ему, что у него отличный вкус. Я пришел немного раньше, успел перекинуться парой слов с персоналом: ребята рекомендуют касуле. Как вы на это смотрите?

— Я бы обошелся салатом, — буркнул немец. Он без труда разгадал трюк советника. — Но раз вы настроены по-серьезному, то почему бы и нет.

— Тогда по салату и касуле?

— Вижу, вариантов вы мне не оставили.

— Вот и прекрасно. Пока они будут готовить, мы сможем немного поговорить, — русский тонко поддел собеседника. — Товарищ Вульке, у нас сложилось впечатление, что товарищ Хоннекер излишне тревожится по поводу предстоящего визита Леонида Ильича.

— Ну что вы, — дипломатично отозвался немец. — Мы приветствуем усилия Советского Союза ради мира и разрядки в Европе.

— И поэтому чините препятствия на транзите в Западный Берлин? — Стрелец решил не ходить вокруг да около, а действовать напролом.

— Ну как вы можете такое утверждать⁈ Это не мы, это ваши новые друзья из ФРГ.

— Неужели? Вы вдруг позволили им действовать на своей территории? Или они на свой страх и риск? — удивился Стрелец.

— Так вы сами уже все сказали.

— Не понял?

— Ну что же здесь непонятного? Германская Демократическая Республика — верный друг и сподвижник СССР, член Варшавского договора, всегда на передовой борьбы с мировым империализмом.

— Товарищ Вульке, СССР очень высоко ценит отношения с вашей республикой и ваш вклад… Московский договор, к которому достаточно ревностно отнеслись в Берлине, тем не менее заключен в том числе и в ваших стратегических интересах.

— Вы имеете в виду признание послевоенных границ по Одеру — Нейсе?

— Разве этого мало?

— Мы в ГДР полагаем, что вопрос Западного Берлина так и остался открытым, — глухо произнес немец. — Это мина замедленного действия.

— Он был решен после войны, разве это не так? Или Четырехстороннее соглашение — ничего не значит?

— Значит, — Вульке окончательно помрачнел. — Вот только Бонн все активнее втягивает город в свое государственное и экономическое поле. Не исключено, что в итоге послевоенный статус изменят в их пользу. И мы останемся ни с чем.

— Вот чего вы опасаетесь! Хочу вас заверить: таких намерений у нашей стороны нет и не может быть. Победа далась советскому народу слишком дорогой ценой, чтобы мы разбрасывались ее итогами. Не стоит сомневаться в советской внешней политике.

— Ели быть откровенным до конца, — Ганс Вульке понизил голос, — западные немцы на этом саммите будут настаивать на полном возвращении Западного Берлина в свое правовое поле.

— Откуда у вас такие сведения? — Стрелец пристально посмотрел на собеседника.

— Не могу вам сказать, но информация более чем достоверная.

— Послушайте, Ганс, все аспекты двустороннего документа уже согласованы. Никаких правок и уступок СССР не приемлет. Да вы не хуже меня знаете, что любой визит — это результат кропотливой работы, про которую не рассказывают по телевидению. И возможен только тогда, когда заранее расставлены все точки над «i».

— Выходит, вы плохо знаете своих новых партнеров! — упрямо буркнул немец.

— Вы предупредили Москву о своих «секретных данных»? — Стрелец проигнорировал выпад и задал прямой вопрос.

— Нет.

— Почему?

— У нас нет доказательств, которые можно было бы предъявить Кремлю.

— Или вы просто не хотите их предъявлять?

— Скажем так: не можем.

— Вот как… — Стрельцу очень не понравилось то, что он только что услышал.

Ситуация складывалась двусмысленная. С одной стороны, коллега Вульке практически в открытую предупреждал его о возможной провокации, с другой — стало ясно: у немцев есть источник на самом высоком уровне власти Западной Германии, и Москве о нем ничего не известно. А вот это уже чревато и пахло самым настоящим своеволием. Если этот таинственный «крот» всплывет, пострадают все и прежде всего — дело. Стрелец в очередной раз убедился: он очень правильно поступил, организовав этот обед.

Официант на раздаче зычно выкрикнул номер заказа. Стрелец подошел к стойке и забрал поднос с едой. Пахло потрясающе: прованскими травами, чесноком, оливковым и сливочным маслом, розмарином, нежнейшей говядиной и чем-то еще, он не смог определить чем. Собеседник оживился. Французские гастрономические изыски не оставили равнодушным даже такого сдержанного человека, как товарищ Вульке.

— Вы же понимаете, окончательное вступление Основополагающего договора в силу — это ваш главный пропуск на осеннюю сессию ООН, где ГДР наконец признают на мировом уровне. И уже никто и никогда не сможет вас оттуда потеснить, — произнес Стрелец и тут же прикусил себе язык. — Провалится визит нашего Генсека, провалится и ратификация.

В отличие от окружающих он совершенно точно знал, что существовать Германской Демократической республике осталось меньше двух десятилетий

— Так, может, оно нам и не надо, — философски заметил рыжий.

— Может, и не надо. Только фарш назад не прокрутишь, — сказал Стрелец и посмотрел Вульке прямо в глаза. — Я вот о чем хочу вас попросить, Ганс: постарайтесь в максимально сжатые сроки