Дилетант - Александр Владимирович Забусов

Игорь голоден. Голодны братья и сестры его гнезда. Что-то случилось с Миром. Непонятно почему, но вдруг, ни с того ни с сего, все заклинания перестали действовать, и способности снизились на пару порядков.

Сегодня стало невозможным подкрасться к жертве незаметно, чтобы парализовать человека ужасом хотя бы на 10 секунд, и выпить его. Невидимость исчезла, как исчезла возможность увидеть ауру. А еще, ни Игорь, ни кто-либо из его окружения, находясь поблизости, не могут, как раньше, увидеть через препятствие любое живое существо. И ночной глаз, кажется, безвозвратно утерян. Обольщение, доминирование пропали втуне. Они всё еще вампиры?

Да! Жажда крови, голод остались при них. Никуда не делись. Они не могут разум людей подчинить, но сила и ловкость пока еще остались, лишь ослабели слегка, но это из-за голода. Наверное!

Свою жертву приметили еще вчера. Лиля выпасла, но решила, что одна может и не справиться. Парень хоть и молодой, но отнюдь не субтильный. Проводила до автомобиля и подумала, что больше не увидит его. После рассказа о красавчике с машиной Игорь решил подстраховаться… А вдруг!

«Вдруг» случилось. Лилия подтвердила, именно этот молодой человек так же, как вчера, кого-то поджидал в парке на лавочке. В предчувствии поживы кайтифы заволновались. Их было трое мужчин и Лиля, остальные расположились в стороне, чтоб ненароком не засветить интерес к человеку, которого в этих местах, может, и искать никто не будет. Мало ли, куда отъехал и пропал? Потом машину отогнать куда подальше или в реку с кручи опустить – и всё. Никто ничего не видел! Угнетало лишь то, что кровью одного смертного не насытить девятерых, но хоть что-то.

– Чего ждем? – спросил Дмитрий, отведя ветку на дереве вниз, он наблюдал за вглядывающимся в легкий туман парнем.

– Наблюдаем, – свистящим шепотом отозвался Игорь. Ему самому не терпелось к трапезе приступить, но чувство самосохранения почему-то сдерживало. Чувствовал во всем этом какую-то неправильность. Подстава? Молодой парень вел себя двояко, вроде бы и расслабленно, но одновременно – расчетливо осмотрительно. Второе в глаза сразу не бросается, но если присмотреться…

– Зачем? – не унялся Дмитрий. – Скоро народ на улицы повылезает, тогда пиши пропало!

Поделился сомнениями:

– Вдруг подстава. Святоши давно ювелирно работают. С чего бы этому, – старший мотнул головой, – в таком месте, в такое время ошиваться? Того и гляди приблизимся, а он крестом размахивать начнет, а там и засадники подтянутся.

– Уходит!

Прорезался голос третьего:

– Игорь, давай я пойду? Мне этот ваш крест… Сам знаешь!

Эмиль Коган при жизни евреем был. Каноничные, отпугивающие христианские символы, не редко срабатывая, играли плохие шутки и с вампирами, и с кайтифами. Первым вампиром вроде как сам Каин был, и потому традиционно крест отталкивает от жертвы любого его последователя. Но… вампиру-еврею Когану таки глубоко плевать на этот малахольный крест, азохен вэй! А вот на Тору – тут другое дело… Только вряд ли у смертного в карманах что-то подобное имеется. Игорю неизвестно, каким образом Эмик Коган, будучи в гнезде, соблюдает кашрут – человеческая кровь ни в коем случае не кошерна, что бы там ни кричали антисемиты, только это сейчас и неважно.

Согласился:

– Иди. Мы подстрахуем.

Утром туман поднялся над рекой, заполонил низинные дорожки в парковой зоне, и Сергею приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть тех немногих горожан, кто в такой ранний час решил прогуляться в подобном месте. В этой реальности, слава Богу, еще не наступили те времена, когда все чокнутые для поправки здоровья ринулись в городах на утренние пробежки. У стариков маразм пока ещн не крепчает, летом с лыжными палками не мотаются и о скандинавской ходьбе слыхом не слышали, а у большинства молодых жировые складки отсутствуют по причине здорового питания, да и мода сейчас не на худых селедок, а на девушек в теле.

Когда поднялось солнце и разноцветные вершины высоких гор яркими мазками проступили на фоне голубого неба, решил, что сегодня на встречу с ним уж точно никто не явится, а значит, тот, кого он ждет, либо не прочитал объявления, либо не смог или не захотел прийти на встречу.

Поднявшись с лавки, медленно пошел на выход из парка. Окраина. В этой части города довольно крутые улицы сбегают с холмов. Большинство зданий построено в стиле модерн начала века. Нежелинск в этой стороне напоминал ему черноморские поселки, какими видел их еще ребенком, не хватало только леса мачт на яхтах, ну и, конечно, самого моря. Была река с крутым берегом, а над ней нависали массивы гор, на склонах которых виднелись красивые постройки домов, свидетельствующие о благополучии их владельцев.

Прикинул, если поторопится и прибавит шаг, то минут через двадцать должен выйти к оставленной машине, под невозмутимым взором мажордома Василия взятой из «родительского» гаража. Расчет себя не оправдал. По причине узости улочек со множеством поворотов, на проезд по ним в первый раз ему пришлось затратить вдвое больше времени. Машина, новенький спортивный «Скат 402» Каменского завода спортивных автомобилей премиум-класса, оставленная на пятачке у кладбищенских ворот из-за риска лишиться подвески на плохой, считай, горной дороге, в ранний час одиноко стояла там, где ее и припарковал.

Подошел. В раздумье неторопливо извлек ключи из кармана, но дверь отпереть не успел. Были в характере Рязанцева пара моментов, о которых он знал и не переступал, по сути, им же утвержденных принципов. Сергей никогда не подавал милостыню. С деньгами легко расставался, но чтоб так, за здорово живешь, кинуть монету убогому, которому на вид-то лет 30–40. Есть нечего? Бедолага! Иди, работай, а не на паперти мордой лица отсвечивай! Что заработаешь, всё твое, никто не отнимет. Еще… не бросал денег музыкантам. Считал, что с такой профессией не в переходе метро работать. А вот проходя мимо дворника, будь то таджик или русский старикан, мог раскошелиться. Все же эти люди наводят чистоту в его Мире, в его городе. По-своему, но ведь наводят же, а потому не жалко и денег на поощрение городским санитарам подкинуть. От него не убудет, а людям приятно – труд оценили.

Когда перед Рязанцевым будто из-под земли вырос курчавый, бледный, еще не старый мужчина с горбатым, массивным носом, с глазами слегка навыкате и нагловато заявил:

– Слышь, ваше благородие, трубы горят, дай денег на опохмел!

Сразу не сообразил, кого нелегкая к нему принесла. Посчитал, что в этой параллели тоже бомжи окуклились, а потому предложил пройтись в известном направлении:

– А не пошел бы ты… лесом! – культурно предложил, без злобы и