Дилетант - Александр Владимирович Забусов

– О чем подумал?

Чиновник, уподобляясь легавой, взявшей след, навострил уши, но словом не обмолвился, предпочитая пока лишь информацию качать.

– Ежели дословно… – наморщившись процитировал подопечную: – «кажется, мы на высшего вампира напороться умудрились».

– Глупости!

– Я бы от такого суждения воздержался. Она говорит, что такой скорости передвижений и силы ударов она никогда за всё свое существование ни у кого не видела. А вообще о нем не у меня спрашивайте. С ним Алтуфьев работает.

Неизвестный первый раз голос подал:

– Вызовите дознавателя сюда.

Высокий, худой, аскетичного вида мужчина, по всем параметрам отличный от горилоподобного Макухи, с залысинами на высоком лбу костистого лица, Алтуфьев, вошел в комнату отдыха, держа в руках листы бумаги. При виде непосредственного начальства, которое редко спускалось с верхних этажей под землю, не удивился, но приветствие скомкал до минимума. Кивнул, произнеся:

– Ваше Благоговение!

– Чем порадуете, Михал Саныч? – поинтересовалось начальство. – Как там наш молодой граф Бердышев себя чувствует?

На лице Алтуфьева ни один мускул, ни одна жилка не дрогнули. Постное лицо как было спокойным, так таковым и оставалось. Вообще, Михаил Александрович Алтуфьев, выходец из мещан, в отличие от Макухи в монашеский сан посвящен не был и считал себя больше следователем, чем дознавателем, а потому на допросах пользовался услугами подручных монахов, сам редко когда прикладывался к методам телесного воздействия на подследственный контингент. Он эстет, а не мясник. Для него главное – выявить черноту в человеке, а не заставить испугаться и, взасос целуя обувь того, от кого зависит, выжить или умереть, признаться во всем, сказать что потребуют.

Ровным голосом ответил:

– Артист ваш Бердышев.

– Почему артист?

– Давно такие упёртые не попадались. А ведь молод. Сразу так и не скажешь, что выдержки у него вагон и маленькая тележка.

Мужчина в штатском с интересом в голосе в свою очередь потребовал:

– Сударь, поподробнее свои мысли о юнкере изъясните.

Алтуфьев оценивающе провел визуальную ревизию незнакомого господина, решил, что раз тот здесь находится, то имеет право задавать вопросы и, что характерно, ответы на них получать в праве. Высказал всё, что о подследственном для себя отметил:

– Ну подоплеку того, как к нам попал, вы уже, наверное, знаете?

– Да. То, что выследили гнездо кайтифов и решили сегодня нейтрализовать, знаю.

– Вот-вот! На адресе никого не оказалось, но законопослушные граждане донесли, что в районе кладбища беспорядки. Вот там его вместе с иными и повязали. Расклад такой – четыре вампира, включая даму, ну и он. Подозреваемый в том, что тоже причастен к делам нежити.

– А с чего так решили?

– Вы его сами видели когда-нибудь?

– Нет. Я человек в вашем городе новый.

– Вот в том-то всё и дело. Молод. Можно сказать, недоросль в богатом роду. По всем понятиям в подобном экземпляре должно быть много гонору и мало толку. Не дорос еще до дел государевых даже на своем уровне. А тут… Ежели ту же схватку с десятком вампиров рассматривать как обычную драку, и то массу нестыковок выявить можно. Драка, это всегда насилие, причем, в основном, моральное. Не забывайте о ругани, криках, невнятных воплях ну и тому подобное… Человек не может постоянно молчать, особенно когда больно. Он может стонать, может сдержать стон, может выдохнуть, может задохнуться. Сей же индивид, со слов кровососов, за весь бой слова не проронил, не задохнулся, а застонал лишь однажды, когда ему с руки кусок мяса отгрызли.

Возмутился подобному выводу:

– Ну, знаете! Есть люди с низким болевым порогом.

– Знаю. А еще знаю, что любая драка длится недолго. Десять минут максимум. А потом п-ф-ф-ы, – следователь характерным жестом сопроводил сказанное, – кого побили, кого прибили, кого затоптали, кого, как в случае с кайтифами, выпили, иссушили до дна. Они ведь оголодали. Сволочи! Так вот здесь всё по-другому вышло. Один. Подчеркиваю, один! Гонял четверых. Когда толпа нежити подтянулась, умудрился сбежать. Это от вампиров-то? Не спортсмен, не боксер. Как выстоял? Как сбежал? Ладно… Пусть вспышечно, пусть накатило! Есть, знаете ли, иногда ярость и энергия у человека через край выплескивается. Случается накатит, и он бьет в полную силу, и тогда… Гм! Но с этим… я как увидел его, сразу не согласился с подобной трактовкой происшествия.

– Почему?

– Потому что в глаза ему заглянул.

– И что вы там в них увидели?

– Энергию увидел, а вот ярость отсутствовала напрочь.

– Ну правильно…

– Нет, неправильно, – первый раз подобие улыбки мимолетно проскользнуло у Алтуфьева на лице, обращался непосредственно к личности того, которого ему так и не представили официально. – Вот сейчас в эту самую дверь войдут двое монахов, подойдут к вам, руки скрутят и в пыточную на дознание потянут. Как отреагируете?..

Молчание. В тишине можно было услышать, как, запустив мыслительный процесс, скрипят мозги незнакомца, а из закрытого крана вода капает в жестяную раковину.

– А он спокоен! – закончил доклад дознаватель.

– Ждет, что его папаша вытащит, – всё же не согласившись, предположил приезжий.

– Ну да. Но если отбросить ваше последнее умозаключение, опять останется то непонятное, что в процессе схватки молодой юнкер должен был обязательно запыхаться, почувствовать усталость, боль, а при таком, особенно жёстком месилове, головокружение и тошноту. Мог ведь просто хлопнуться в обморок от подскочившего давления или очень сильно устать и свалиться, потому что ноги не держат от пережитого стресса, страха и потраченной слишком рьяно энергии. А ему хоть бы что!

– Н-да! – подал голос дознаватель Макуха, тоже с интересом слушавший коллегу. – Выходит, и моя лярва из допросной в чем-то права.

– Да подождите еще вы! – возмутился чужой, указал на листы бумаги, всё еще находившиеся в руке Алтуфьева. – Что это у вас?

– Признание молодого Бердышева, им собственноручно подписанное.

– И в чем сознался?

– В том, что является высшим вампиром…

– Вот! – возгласом встрял Макуха.

– …и одновременно работает на румынскую разведку.

– Почему именно на румынскую? – вопросом вспыхнул чиновник неизвестного Алтуфьеву ведомства. – Почему не на американцев, англичан?

Дознаватель плечами пожал, услышал:

– Он издевается над вами.

– Если бы вам пробили голову, поломали ребра, смогли бы вы издеваться?

Чиновник задумался. Все трое «местных», представители монашеского ордена, молчали, дав возможность чужаку обмозговать ситуацию. Наконец тот созрел для очередного вопроса:

– Юнкера обыскали, прежде чем в пыточную отправить?

– Естественно, – заверил Алтуфьев.

– Что при нем нашли?

– Да, почитай, что и ничего. Мелочь.

– А конкретно?

Подойдя к одному из сейфов, в ряд выстроившихся у стены, своим ключом отпер замок, открыв дверцу, извлек и поставил на стол перед гостем открытый деревянный лоток.

– Это всё, что при нем