Дилетант - Александр Владимирович Забусов

– Ба-арин! Барин, как же это? Вас же вчера едва живым принесли?

– Кто принес?

– Монахи. Любомир Осипович велели, чтоб не будила вас.

– Кто такой Любомир Осипович?

– Чиновник министерства из самой Москвы.

– Какого министерства?

– Ой, да не знаю я!

– Ладно. Я мыться, а ты там завтрак сообрази.

– Кашку?

– Какую кашку? Глупая! Кусок прожаренного мяса с картошкой и овощами пусть повар сварганит.

– А вам, правда, плохо…

– Не будет мне плохо, а даже очень хорошо будет. Поторопись!

Насыщался в столовой, с аппетитом поглощая всё то, что на стол выставили. К спиртному не притронулся, хотя запотевший от перепада температуры штофчик прохладной водки на столе все же стоял. Когда чай уже пил в обществе Дарьи – горничная у окна напротив стола с жевавшим барином стояла, – вошел Василий Евстигнеевич, мажордом. Сообщил:

– К вам господин Муха пожаловали.

Поползшие на лоб брови молодого работодателя заставили пояснить:

– Это он вас вчера домой привез.

– Проводи в гостиную. Извинись, что пять минут один побудет. Оденусь.

Мужчина среднего возраста, по виду не богатырь, обладавший смешной для статуса государева человека фамилией Муха, оказался приехавшим в командировку из Москвы статским чиновником. Посетил болящего молодого человека, дабы извиниться за недоразумение местных, которое ему удалось исправить.

Сидели оба, трепались на разные темы из жизни государства, при этом ни один, ни другой не старались найти общих знакомых в столичной тусовке. Несмотря на разность возраста, общались легко. Сергей, уже зная от однокашников двойника, что в этой реальности сложилось противоборство России и Америки, прошелся по этой теме. На захват территории обе стороны пойти не рискнули, а вот атомные бомбы друг на дружку метнули, причем у штатовцев самолеты поднялись с территории Дании, а русские бомбардировщики взлетели с аэродромов Аляски, пересекли Канаду так, что при всех нарушениях государственного права никто из ее официальных лиц даже не пикнул.

Собеседник действительность происходивших событий знал куда лучше Рязанцева, а потому более детально освещал катастрофу на русских просторах, попутно критикуя действия причастных к ней:

– После того как вылетевшая с территории Европы бомбардировочная авиация, в количестве шестнадцати единиц, на малой высоте пересекла границу и попала под перехват истребителей Империи, а это случилось уже на восточной стороне Варшавской губернии, незначительной части бомберов из числа армады, летевшей к Москве, повезло. И когда основную ее составляющую кромсали ассы, не так давно прошедшие войну, роняя огненные факелы на землю периферийной окраины, одиночные экипажи американцев изменили курс, подумав, что с паршивой овцы хоть шерсти клок, и приняли решение отбомбиться по возможности хотя бы по областным центрам. Можно было и догадаться, что аппарат системы ПВО государства находится не сказать, что в зачаточном состоянии, но в переходном периоде с войны на мир так уж точно. «Беглецов», незаметных для радаров, отловили всех, при полной загрузке принудили сесть на промежуточных аэродромах, вот только в двух экипажах фанатики оказались, и эти фанатики или сумасшедшие, это кому как нравится, в последний момент своей жизни свалили ядерный боеприпас в ту точку, в которой их защемили летчики имперской ПВО. Последнего, из-за тумана и хитрого замысла командира экипажа, отловили далеко в южных широтах, «оседлали и повели». Набрав высоту, вроде как соглашаясь с полетом под контролем, самолет вышел на точку в районе Марфино, «привязался» к ней и пошел к мысу Гарпун. Затем сделал над морем разворот, чтобы выйти на указанный ему заданный пеленг, и внезапно открыл бомболюки, сбрасывая ядерный груз на землю. Американский пилот потянул рули на себя. Увы, тяжелый бомбардировщик – это не истребитель, он вместе с окружившими его русскими летчиками, первым попал под огненный ядерный гриб. Стена бушующего огня сожрала огромную территорию в западной части этой губернии. Много мелких населенных пунктов перестали существовать вообще. Радиационным пеплом засыпало море и часть прибрежной черты. Нежелинску в отличие от того же Тернополя, над которым основной перехват случился, несказанно повезло. В то утро ветрено было, и направление этого ветра неизменно сдувало осадки в море, ну и от места взрыва он в двухстах километрах стоит, а вот Марфину не так подфартило. Территория заштатного приморского городка отныне на десятки лет радиацией загрязнена.

– Вы упомянули Марфино. Как там сейчас? – поинтересовался Сергей, в душе не особо переживая за происходившие катаклизмы с городом и людьми. Что поделать? Чужая реальность!

Гость невесело вздохнул, ответил:

– Из Марфино многие ушли, но многие и остались.

– Почему? – удивился, зная о пагубности принятого решения.

– А куда им идти? Беднота, рыбаки, обыватели, мещане. В лес, в степь им срываться? При всем этом возьмите поправку на то, что о пагубности воздействия радиации на человеческий организм из числа населения никто даже не догадывается. Вопрос малоизученный даже в столичном обществе. Вернее сказать, о радиации в бульварной литературе мало пишут. Существует еще одна крайность, в Нежелинске из зараженной территории никто никого не ждет. Во всяком случае, пока обратного не замечал. Катастрофа отягощается еще и появлением на зараженных территориях лихих людей. Убийства, грабежи. Народ запугали, впору в лесу прятаться. Куда там! Среднестатистический человек, не охотник, не походник, не подготовленный хотя бы минимально, в лесу долго не протянет. Да что там далеко ходить? У нас в Московской губернии грибники летом и осенью целыми пачками теряются в лесах, находят не всех. Вот так! Не забывайте, что на западе Империи поляки снова мятеж подняли, который не без участия англов случился. Сегодня войска туда на подавление направляют, – чиновник вздохнул, очередной раз окинул Сергея пристальным взглядом, будто присматривался, оценивал его для чего-то особенного, продолжил говорить о сложности ситуации: – Оставаться в полуразрушенном городе, где не работает водоснабжение и канализация, нет электричества и газа, тоже не самое лучшее решение, это признают многие. Большинство населения таких городков, как Марфино, сходится на том, что идеальным местом для выживания станет деревня. Мол, свой огород, пустующих домов много, лес с его ресурсами рядом, но есть крыша над головой и сплоченное общество селян. В этом было бы зерно истины, если бы не одно «но».

– Понял уже. Радиация.

Пора было заканчивать с посиделками. У Рязанцева время поджимало, а порученное дело оставалось на прежнем месте, потому решил расставить все точки над «i», ну и закругляться с посетителем:

– Любомир Осипович, я вам за ваше участие во вчерашнем недоразумении, конечно, благодарен, но вы от меня хотите-то чего? Ведь не просто так поговорить зашли? Я не волшебник, самый обычный юнкер пехотного училища, взмахом руки радиацию убрать не могу.

Сам между тем