Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

И четвертый сосед – тихий, спокойный, уравновешенный. Всегда мог помочь, не отказывал. Полагался только на себя, поэтому в себе был уверен и умел заразить этой уверенностью других. Работал в авиаконструкторском бюро и очень был увлечен полетами человека. Впрочем, машины свои обожал.

Звали его Данила Самойлович Завсех.

И вот жили эти четверо и периодически прелюбопытнейшие споры затевали. Споры, конечно, могли бы закончиться по-всякому, если бы не Завсех.

Он один умел вставить нужное словечко – и разговор продолжался как ни в чем не бывало.

Собирались на квартире у Головнова.

И однажды небратья ввалились к Головнову и заявили:

– Либо мы все вместе и прямо сейчас делаем эликсир, продлевающий жизнь, либо мы больше не друзья, а вовсе даже враги!

Головнов, просвистев своего «Тореадора…», три раза стукнул в стенку Завсех: приходи, мол.

Завсех примчался. Понял, что что-то намечается.

– Эликсир жизни хотят, – без лишних слов сказал Головнов (его, кстати, называли Головой, потому что мог).

– Так делайте, – спокойно сказал Завсех по прозвищу Мудрый.

– Как? – хором простонали небратья.

– Мы вот тут кое-что уже смешали, – показал Друг, который так и прозывался.

– Ну-ну. Посмотрю сейчас, – сказал Голова.

И они вместе с Мудрым дружно стали сыпать на бумаге формулами. Через N часов формула была готова.

Труд вместе с Мудрым взяли какие-то тигли, Друг сбегал в ближайшую аптеку за ингредиентами и в ночной за коньяком – оказался нужен.

Труд немного погундел для приличия о пропорциях и опыте, после чего был заткнут в угол.

И они принялись за таинство.

– Всё четко. По граммам, по времени, – настаивал Мудрый.

– Не боись! – Голова был в ударе. – Все будет красиво!

Когда несколько капель, переливающихся всеми цветами радуги, капнули в подготовленный специальный флакон, друзья выдохнули.

– Испытываем завтра? – спросил Друг. – На ком?

– Найдем, – твердо сказал Мудрый. – Теперь плотно заткнуть – и спать. В восемь подъем, в восемь тридцать эксперимент, у входа в дом, – заключил он.

Конечно, никто не спал. И в восемь тридцать все четверо с заветным флаконом были у входа в дом.

И тут обнаружилось: сам флакон, хоть и был заткнут наглухо, да не тем.

Пластиковую пробку забраковали сразу: не подходит – химии слишком много. Стеклянной не нашлось. Решили выстругать из дерева. Ну и выстругали – хорошую, плотную пробку.

А за ночь эта пробка две волшебные капельки и впитала.

И сразу проросла.

Самое интересное, что деревяшку для пробки взяли редкую какую-то. То ли от привезенного откуда-то карандаша, то ли еще от чего. Да и дерево это было в Красной книге (потом узнавали).

В общем, эликсир не пропал даром.

А друзья… Формулу они, конечно, не записали.

Гении.

– Совсем как у вас сегодня, – засмеялась Вася.

– Ага, совсем. Только меня чуть не поженили, – ответил Отрывкин.

– Да всё равно ситуация похожа, только настоечки не хватает, – задумчиво сказала Сова.

– Тебе ее всегда не хватает, – ответил Соловей.

И только пятно довольно поблескивало в отсветах камина.

Глава 8. Бездонная бутыль

Котята Василисы и Лёвы ощутимо подросли. Прохор, Матвей и Аська до матери еще не дотянули, но и маленькими клубочками быть перестали. Энергии было много, а девать некуда. Вот и стояли «мяв» и крики по всему Дому. То кто-то кого-то догоняет, то кто-то от кого-то убегает. Скакали везде, и на лужайке тоже. Правда, в Доме когти точить категорически воспрещалось.

Поэтому большинство деревьев в округе были с ободранной у земли корой, как будто бешеное стадо голодных зайцев проскакало. И Отрывкину приходилось каждый раз с помощью магии восстанавливать кору, иначе деревья просто погибли бы.

В Доме проживала всё та же честная компания. Поддерживали позитив целого округа, да еще и другим помогали.

Между делом что-то изобретали.

Сова с Соловьем повадились в лабораторию шастать. Что-то они там затевали. Но как-то, сидя на пороге лаборатории и греясь на солнышке, они разговорились о предмете своего интереса, и сразу всё стало ясно.

– А как ты думаешь, Сова, если мы возьмем и весь процесс провернем не раньше и не позже двадцати двух часов двадцати двух минут по Гринвичу? И так каждый день? Только в полнолуние и новолуние ничего точно не сработает.

– Да, в полнолуние и новолуние ничего не срабатывает: природа, – задумчиво отозвалась Сова. – А вот ты мне объясни, почему время именно это, а не другое какое-нибудь?

– А я где-то вычитал у Отрывкина в библиотеке, страница была заложена самим дедулей Отрывкина! – поднял указательный палец Соловей. – Поэтому и обратил внимание на эти числа. И упоминались они как время магии!

– Ага… – глубокомысленно покивала Сова. – Тогда нечего раздумывать, надо действовать!

– Да погоди, всё ж продумать надо, – вяло запротестовал Соловей.

– Ты что, дедуле Отрывкина не доверяешь? – возмутилась Сова.

– Что ты, что ты! Он для меня почти кумир. Такую настоечку придумал!.. – мечтательно продолжил Соловей.

– А раз так, значит, сегодня мы всё и проверим.

На том и порешили.

Вечером, после ужина, две тени проскользнули в лабораторию часов в девять. Проверив, всё ли готово, все ли тигли задействованы, находится ли в приемнике для травы достаточное количество ингредиентов, а под змеевиком со множеством выходов – достаточно ли бутылок, друзья принялись ждать.

– Но! – встрепенулся Соловей. – Ровно одну минуту магия должна действовать. И в эту минуту мы должны про себя загадать желание и поставить плюсик на бумажке. Бумажку желательно съесть.

– И всё это в одну минуту? – возмутилась Сова. – Да у меня не полезет!

– Захочешь – слона успеешь проглотить, – отрезал Соловей. – Осталось две минуты. Поджигаем спиртовки, проверяем. Всё в норме. Обратный отсчет: три, два, один – поехали! – страшным голосом крикнул Соловей. Задумался и поставил плюсик на клочке бумажки, а бумажку – быстрее в рот, чтобы за минуту успеть.

Сова последовала его примеру. Тигли нагревались, перегонная система работала нормально.

– Время? – крикнул Соловей.

– Почти двадцать два часа двадцать три минуты.

Тут что-то звякнуло, и из перегонного аппарата хлынул поток новосделанной настоечки. Бутыли переполнились и опрокинулись, а настойка продолжала хлестать. Сова и Соловей обалделыми глазами смотрели на всё это безобразие и ничего не могли сделать. Испарения девяностопроцентного спирта в пополаме с пустырником и валерьянкой тоже давали свои плоды. В результате Сова и Соловей сползли в лужу, в которую превратился пол, и дружно захрапели.

В это время их уже обыскались. Проверили мансарду Совы, чердачный уголок Соловья – пусто. Да куда ж они на ночь глядя уйти-то могли?

Тут Лёва вспомнил, что за ужином они говорили о лаборатории и упоминали время: