Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

class="p1">Двор взорвался грохотом. Пули прилетели с трёх крыш, крест-накрест, по ногам, по суставам. Всё по плану, по моему идеальному, вылизанному плану. Сверху рухнули магические сети, погребая фигуру в плаще.

Ловушка захлопнулась безупречно.

И пока эхо металось между стен, а сети искрили на мокром асфальте, в моей голове билась одна-единственная мысль, холодная, как скальпель:

Мы поймали не того. Или не то. Или…

Капли дождя летели сквозь то место, где под сетями должен был скорчиться человек.

Диана

Сознание возвращалось к Диане так же, как студент возвращается на пары после каникул. Неохотно, частями и с глубоким отвращением ко всему сущему.

Сначала включился нос. И он честно доложил: капуста. Квашеная, забытая человечеством капуста. Следом подтянулся вчерашний борщ, гнилой лук и что-то рыбное, что умерло дважды и оба раза мучительно.

Потом включилась голова.

— Ммх… — простонала Диана и разлепила глаза.

Над ней висело дождливое небо, зажатое между двумя кирпичными стенами. Под ней пружинила куча чёрных мусорных пакетов. Мягких и тёплых. А ароматы перли такие, что у любого парфюмера случился бы инсульт с последующей сменой профессии.

Мусорные баки. Она лежала на помойке.

Диана села рывком и тут же пожалела об этом: лоб прострелило болью. Она осторожно потрогала его пальцами и нащупала шишку. Шишка пульсировала, и по ощущениям уже претендовала на личную комнату в Логове.

Память возвращалась обрывками. Крыша… Дождь… Фиолетовые огоньки, красивые, как ёлочная гирлянда. Она потянулась посмотреть поближе, потому что огоньки складывались в узор, и узор ей что-то шептал… а дальше пожарная лестница ударила её по лбу всеми своими перекладинами по очереди, и куча этажей свободного полёта завершились мягкой посадкой в объятия городской помойки.

С плеча скатился пластиковый стаканчик. Диана проводила его взглядом, потом медленно поднесла к носу собственный рукав и принюхалась.

— Фу-у-у! — взвыла она на весь переулок. — Серьёзно⁈ Капуста⁈ Вчерашний борщ⁈ Это шёлк, вы, варвары! Лимитированная коллекция! Если Ярик не оплатит мне химчистку, я напущу Игорька на его коллекцию элитного чая! Пусть баобаб ему каждый пуэр нафарширует своими листьями! Будет пить «Слезу лысеющей ветки» до конца дней!

Переулок молчал, дождь в наглую моросил. Где-то капало из водосточной трубы, отбивая издевательский ритм.

И тут стало холодно.

Лужи между баками схватились тонкой ледяной коркой и захрустели. Пар от дыхания повис облачком. А вонь помойки, непобедимая, вечная вонь, вдруг отступила, и её вытеснил другой запах.

Старая бумага. Сухие цветы.

В глубокой тени между кирпичной стеной и контейнером бесшумно распахнулись два глаза. Огромные, жёлтые и с вертикальными зрачками. Из темноты раздался рык, низкий и раскатистый. Такой звук издаёт очень большая грудная клетка, когда её обладатель хочет, чтобы добыча успела как следует испугаться перед смертью.

— Ты упала, маленькая волчица, — голос тёк из тени замогильный, словно зачитывал приговор. — Так знай же: твоя кровь окропит эти холодные камни, а твой брат будет выть над твоими костями, и вой его…

— Слышь! — Диана вскинулась и яростно ткнула пальцем в собственный лоб. — Ты, окулист недоделанный! Ты мой лоб видел⁈ Нет, ты СЮДА посмотри! Твои фиолетовые огонёчки меня заманили, я летела три этажа! Три! У меня шишка размером с ананас Игорька! Ты вообще представляешь, сколько стоит приличный косметолог в Северогорске⁈ Их тут два на весь город, и к обоим запись до Нового года!

Голос поперхнулся.

Жёлтые глазищи моргнули вразнобой. Сначала левый, потом правый. Древняя тьма в глубине тени зашевелилась, явно перечитывая собственный сценарий.

Нужной реплики там, кажется, не было.

— Косметолог?.. — голос дрогнул, теряя загробную глубину. — Я… Я Лиса из восточных чертогов! Девятихвостая! Моё имя шептали императоры, засыпая в холодном поту! Предо мной…

— Да мне фиолетово, откуда ты прилетела! — Диана вскочила бы, но пакеты под ней предательски поехали, и она осталась сидеть, что не помешало ей продолжать с той же яростью. — Хоть из восточных чертогов, хоть с оптовой базы «Восток»! Мой костюм убит! Мои волосы пахнут борщом! Если ты хотела подраться, могла бы просто написать мне в личку, как нормальное чудовище! «Привет, я древний демон, предлагаю смертельную битву, четверг устроит?» Нет! Обязательно надо огоньки, лестница, помойка!

Тень заворочалась. По кирпичной стене поползли морозные узоры, явно призванные вернуть сцене нужную атмосферу.

— Твой брат… — Кицунэ попробовала зайти с другого фланга, вложив в голос всю вековую скорбь. — Твой брат чудовище. Он растоптал невинное сердце. Он…

— Открыла Америку, — Диана закатила глаза и принялась выковыривать из волос капустную шелуху. — Колумб недоделанный. Ярик козёл, это в Логове даже табуретки знают. Он сегодня заставил нас жрать суп, в котором железные опилки плавали, «для укрепления крови», ага. А сам ходит в халате с пятнами от отбеливателя и считает себя иконой стиля. И что дальше? Что ты от него хотела? Букет роз? Свадьбу в Столице? Кольцо с бриллиантом в бокале шампанского? — она фыркнула. — В очередь встань, там девицы без тебя друг дружке готовы волосья повыдергивать. Очередь начинается за воротами и заканчивается где-то в области.

В тени что-то треснуло. Кажется, лёд. А может, шаблон.

— РОЗ⁈ — голос демона сорвался с замогильного баса на возмущённый фальцет и торопливо вернулся обратно. — Наша битва предназначена судьбой! Нити рока сплелись! Кровь взывает к крови! Это предначертано в…

— Судьбой ты предназначена оплатить мне маникюр! — Диана сунула руку в сторону глазищ, демонстрируя средний палец. Не в оскорбительном смысле. В буквальном. — Смотри! Ноготь! Сломался! Под самый корень! Ты знаешь, как трудно найти в этой глуши хорошего мастера⁈ Я к Верочке три недели записывалась! Три! Недели! А теперь всё, привет, снова в лист ожидания, потому что какая-то лиса с востока решила поиграть в Сайлент Хилл на моей крыше!

Жёлтые глаза смотрели на средний палец Дианы. Долго. Очень долго. В них медленно, слой за слоем, умирало что-то древнее. Возможно, вера в осмысленность бытия.

Девятьсот лет. Девятьсот лет она оттачивала искусство ужаса. Императоры седели от одного её смеха за ширмой. Генералы вспарывали себе животы, лишь бы не слышать её шагов по крыше дворца. Целые провинции вымирали от страха, когда над рисовыми полями загорались её огни. Величайший охотник на демонов во всей Поднебесной пожертвовал рукой, чтобы одолеть её и запечатать.

А эта девчонка предъявляла ей ноготь.

Диана тем временем выбралась из пакетов и поднялась на ноги. Отряхнула колени, брезгливо, двумя пальцами, оттянула от тела промокшую ткань.