Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

нам предстоит первое погружение в сознание Джеймса. Маркус, я бы попросил вас остаться на пару минут. У меня возникли некоторые вопросы касательно вашего… «ментального затишья», которые я бы хотел обсудить с глазу на глаз.

Я кивнул, провожая взглядом Наташу, которая, все еще пребывая в легком трансе, последовала за Шторм. Скотт и Джин тоже удалились, оставив нас с Чарлзом в пустеющем холле. Я понимал, что сейчас начнется самый сложный этап — игра в кошки-мышки с величайшим телепатом планеты, и мой «Бастион» был единственным, что отделяло мои секреты от его всепроникающего взора.

Глава 21

Когда шаги Наташи и Ороро растаяли в глубине коридора, холл накрыла плотная, почти осязаемая тишина. Ее нарушало лишь мерное тиканье старинных напольных часов. Профессор Ксавье не спешил заговаривать, явно давая мне время проникнуться атмосферой и ослабить хватку, но мой «Ментальный бастион» ровно гудел на задворках сознания, надежно отсекая незримые щупальца чужого разума. Плавно развернув коляску, Чарлз жестом пригласил меня в примыкающий кабинет — царство академической классики, пропахшее старой бумагой, вишневым табаком и потертой кожей, с дубовыми стеллажами до самого потолка.

— Присаживайтесь, Маркус, — предложил он, указывая на массивное гостевое кресло, и остановился по другую сторону антикварного стола. Взгляд профессора утратил прежнюю снисходительную мягкость: теперь на меня смотрел исследователь, столкнувшийся с неразрешимой загадкой. Интеллект в его глазах буквально препарировал. — Джин оказалась права. Ваш разум не просто закрыт — он защищен барьером такой колоссальной плотности и сложной архитектуры, что я, признаться, вижу подобное впервые за всю свою практику. Это не природная мутация и не плод изнурительных медитаций, которым обучают в Камар-Тадже. Ваша ментальная стена ощущается как нечто инородное. Она безупречна в своей неестественности.

Я невозмутимо откинулся на спинку, мысленно выстраивая линию защиты. Легенду, которая удовлетворила бы любопытство сильнейшего телепата планеты, но при этом ни единым словом не выдала бы Систему.

— Назовем это побочным эффектом форсированной эволюции, профессор, — я скрестил руки на груди, прямо встречая его проницательный взгляд. — Вы наверняка слышали о соковийских базах «Гидры». Барон фон Штрукер обожал играть в бога. Он подвергал пленников воздействию энергий, природу которых сам до конца не понимал. Большинство подопытных сгорало в агонии, не выдержав нагрузки, но мой организм выбрал иной путь. Он научился адаптироваться к любой угрозе. Когда жизнь зависит от того, успеешь ли ты отразить чужое разрушительное влияние, мозг возводит такие крепости, о которых обычный человек не смеет и мечтать.

Ксавье задумчиво сцепил пальцы в замок. Он вслушивался не только в слова — профессор фиксировал микроскопические изменения мимики, пульса и дыхания. Ему не требовалась телепатия, чтобы читать язык тела, поэтому я контролировал каждое движение с хладнокровием картежника, идущего ва-банк.

— Поразительный защитный механизм, — произнес он наконец. В голосе Чарлза сплелись искреннее уважение и горькое, всепоглощающее сочувствие. — Страх и боль — суровые учителя, Маркус. Они выковали из вас великолепного воина, но я вижу, что эта непробиваемая броня изолирует вас от мира не хуже тюремной решетки. Вы привезли ко мне человека, чью волю растоптали, чью личность жестоко стерли в угоду чужим амбициям. Привезли, потому что подсознательно видите в нем отражение собственных кошмаров. Вы спасаете сержанта Барнса, чтобы доказать самому себе: выход есть даже из самого беспросветного, залитого кровью ада.

Слова ударили точно в цель. Они изящно обошли все системные барьеры, поскольку обращались не к мыслям, а к душе. Профессор не пытался взломать мой разум — он виртуозно разложил по полочкам мою мотивацию, опираясь на колоссальный жизненный опыт и глубочайшее понимание истерзанной человеческой природы.

— Возможно, вы правы, — я коротко кивнул, признавая его анализ, но не собираясь лезть в сентиментальные дебри. — Однако сейчас имеет значение лишь одно…

Я сделал микроскопическую паузу. Мысленно потянувшись к настройкам Системы, я сознательно приоткрыл крошечную брешь в «Бастионе» — ровно настолько, чтобы пропустить в открытое сознание телепата единственный яркий образ. Силуэт звездно-полосатого щита, намертво вмерзшего в арктические льды, и ровное сердцебиение спящего под ним человека.

— …Сможете ли вы собрать осколки разума сержанта Барнса воедино до того, как Стив Роджерс узнает о судьбе своего друга? — закончил я фразу вслух и моментально захлопнул щит.

Чарлз подался вперед. Его невозмутимость дала трещину, во взгляде мелькнуло неподдельное, почти юношеское потрясение. Будучи сильнейшим телепатом планеты, он привык знать всё обо всех, но эта колоссальная тайна укрылась даже от него.

— Капитан Америка… жив? — тихо выдохнул профессор. Он был поражен не столько абсурдностью факта, сколько абсолютной, непререкаемой истинностью транслированного образа. — Как это возможно? Этого знания нет в мыслях ни одного высокопоставленного чиновника, ни в одном рапорте Пентагона. Я бы почувствовал такие тектонические сдвиги в информационном поле.

— Потому что сейчас эта тайна погребена глубоко под толщей ледяной воды, вдали от цивилизации, куда не всегда достает даже ваша сила, — я позволил себе едва заметную усмешку, чувствуя легкое головокружение после рискованного маневра с защитой. — Но поисковые подлодки Щ.И.Т. а буквально на днях засекли аномалию и вот-вот поднимут «Валькирию». Стив Роджерс, живой символ надежды для миллионов, скоро очнется в совершенно чужом, пугающем мире. Если первым делом он узнает, что его лучший друг превращен в бездушного киллера на поводке у Александра Пирса, эта надежда рухнет вместе с верой в человечность. Капитану нужен Баки, а не Зимний Солдат. Мы обязаны дать Роджерсу повод бороться дальше.

Ксавье медленно перевел дух, справляясь с обрушившимся откровением. Его взгляд вновь потеплел, наполнившись кристально ясной решимостью.

— Это меняет всё, Маркус. Абсолютно всё. — Чарлз тяжело вздохнул. На мгновение мне показалось, что на его плечи зримо опустился груз исторической ответственности. — Я дам сержанту шанс вернуть себя. Это всё, что я могу обещать. Процесс потребует времени и ювелирной деликатности. Мы начнем завтра утром, когда нервная система Барнса окончательно стабилизируется. А сейчас вам следует отдохнуть.

Попрощавшись с профессором, я вышел из кабинета с таким чувством, будто только что сдал сложнейший экзамен строгому, но бесконечно мудрому наставнику. Поместье постепенно засыпало. За высокими окнами всё так же неистово хлестал весенний ливень, но внутри царило давно забытое ощущение безопасности.

Добравшись до своей комнаты — Наташа наверняка уже спала в соседнем крыле, по привычке сунув пистолет под подушку, — я не стал включать свет. Просто оперся ладонями о холодный подоконник и долго смотрел на струящиеся по стеклу мутные потоки. Сегодняшняя ночь навсегда изменила расстановку фигур на мировой шахматной доске. Система подарила мне инструменты для выживания, но ломать каноны этой жестокой вселенной и выстраивать судьбы придется