Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

едва слышно выдохнула Вдова, осторожно, словно ступая по тонкому льду, подходя ближе. Она принялась профессионально изучать хитросплетения промышленных тросов, которыми я намертво зафиксировал тело. — Городская легенда спецслужб, в реальность которой верили лишь те жалкие единицы, кому посчастливилось унести ноги после встречи с ним. И ты просто… притащил это чудовище к себе в бруклинский подвал?

— Вообще-то, он сам любезно нанес мне визит, и эй, ты же знаешь на сколько я силен. — я расслабленно прислонился плечом к бетонной стене, внимательно наблюдая за реакцией напарницы. — Александр Пирс окончательно потерял терпение и спустил своего лучшего цепного пса с поводка, чтобы показательно устранить занозу, об которую сломал зубы его элитный спецназ. К великому несчастью для Пирса, в этот раз его хваленый киллер оказался немного предсказуем в своей тактике тотального разрушения.

Закончив беглый осмотр, Наташа остановилась напротив меня и плотно скрестила руки на груди. Из ее взгляда без следа испарилась та мимолетная уязвимость; передо мной снова стояла прежняя Черная Вдова — расчетливый аналитик и безжалостный полевой оперативник, не привыкший давать волю эмоциям.

— Допустим, ты совершил невозможное и пленил самого смертоносного ассасина гидры, — ее голос звучал ровно, однако в тембре явственно проскальзывали звенящие нотки напряжения. — Что мы будем с ним делать, Маркус?

— Гидра почти вычищена из Щ.И.Т. а, Ник проделал колоссальную работу, выжигая эту заразу каленым железом, но именно поэтому я не спешу звонить ему. — Пойми, Нат, ты смотришь на него исключительно как на безотказное оружие Гидры, как на послушную машину для ликвидаций, подлежащую немедленному демонтажу. Но жестокая правда в том, что глубоко внутри этой искалеченной оболочки все еще заперт живой человек. И его настоящее имя — Джеймс Бьюкенен Барнс.

Романофф непонимающе нахмурилась, и на ее безупречном лице промелькнула тень искреннего смятения. Она славилась феноменальным умением добывать и анализировать информацию, но даже ее заоблачных допусков не хватало, чтобы извлечь на свет настолько глубоко зарытые тайны времен Второй мировой войны.

— Баки Барнс? Тот самый неразлучный друг Стива Роджерса? — она недоверчиво покачала головой, вновь переводя пронзительный взгляд на обмякшего пленника. — Это абсолютный бред. Он сорвался в бездонную пропасть с поезда Арнима Золы снежной зимой сорок четвертого. На такой чудовищной высоте и при подобных минусовых температурах не выживают физически.

— Ага скажи это Роджерсу. Выживают если расчетливые генетики успели вдоволь поэкспериментировать над твоим организмом в плену, — я подошел к колонне и мимоходом проверил пульс на крепкой живой шее наемника, убеждаясь, что сердце бьется ровно и мощно. — Они выскребли его из ущелья, пришили эту высокотехнологичную клешню взамен оторванной руки, промыли память до зеркального блеска и десятилетиями держали в криогенной заморозке. Его доставали лишь для того, чтобы пулей в лоб менять русла исторических событий, устраняя неугодных политиков. А сейчас, когда Капитан Америка уже найден во льдах и вот-вот распахнет глаза в нашем времени, у нас на руках оказался его ближайший боевой соратник.

Наташа замолчала, напряженно переваривая обрушившийся на нее колоссальный объем информации. Ее отточенный ум моментально принялся выстраивать многоуровневые логические цепочки, взвешивая риски и осознавая глобальные перспективы сложившейся ситуации. Она, как никто другой, понимала политическую и моральную значимость этого сломленного солдата для Стива Роджерса, чье официальное пробуждение и вступление в ряды Мстителей оставалось лишь вопросом ближайшего времени.

— Если нам удастся каким-то чудом вернуть ему подлинные воспоминания и снять агрессивные гидровские блокировки, он превратится в бесценного союзника и неопровержимое доказательство государственной измены Пирса, — наконец вынесла вердикт Романофф, решительно отставляя пустой стаканчик на верстак. — Но это поистине ювелирная работа с искалеченной психикой. Ты хочешь дать его нашим штатным мозгоправам?

Наташа вопросительно изогнула бровь, наконец оторвав взгляд от Барнса и переключив внимание на меня.

— Разве это не самый логичный шаг? — спросила она, складывая руки на груди. — Сдать его в штаб-квартиру, поместить в самый защищенный блок и позволить специалистам разобраться с его проблемой. Фьюри будет в восторге от такого подарка, Маркус.

— В том-то и беда, что в Щ.И.Т. е к нему отнесутся как к объекту, — я покачал толовой, стараясь подобрать правильные слова. — Для правительства он прежде всего — биологическое оружие, носитель бесценных секретов и военный преступник. Его запрут в камере, обвешают датчиками и будут годами копаться в его мозгах, пытаясь выудить нужную информацию, но никто не станет по-настоящему возвращать ему душу. Сержант Барнс заслуживает шанса снова стать человеком, а не просто ценным активом в чьей-то картотеке.

— И что ты предлагаешь? Держать его здесь, пока он не придет в себя и не разнесет твой дом по кирпичику? — в голосе Наташи проскользнула ирония, смешанная с вполне обоснованным скепсисом.

— Нет, я думаю о другом подходе. Недавно я наткнулся в сети на серию статей и даже видел пару репортажей по телевидению об одном незаурядном человеке, — я сделал небольшую паузу, давая ей возможность настроиться на серьезный лад. — Его зовут Чарлз Ксавье. Он руководит частной школой для одаренных детей где-то в Вестчестере и считается ведущим специалистом по самым сложным вопросам нейропсихологии и ментальных травм.

Наташа нахмурилась, явно пытаясь сопоставить услышанное со своими знаниями о мире.

— Профессор Ксавье? — она задумчиво прикусила губу. — Да, я слышала о нем. Говорят, он творит чудеса там, где официальная медицина опускает руки. Но он ученый, филантроп, а не агент спецслужб. С чего ты решил, что он согласится принять у себя… это?

— Потому что Баки — это не просто случай из учебника, это высшая форма несправедливости, которую только можно вообразить, — я подошел к Барнсу и коснулся его плеча. — Если верить тому, что пишут о Ксавье, он обладает уникальным даром видеть в людях то, что скрыто за слоями боли и чужих установок. Ему не нужны протоколы Щ.И.Т. а или приказы министерства обороны. Ему нужен пациент, чье сознание превратили в руины, и я уверен, что Чарлз — единственный, кто сможет распутать этот клубок из программ Гидры и подавленных воспоминаний.

Романофф долго молчала, глядя то на меня, то на неподвижного наемника. Я видел, как в ее голове идет напряженная работа: она взвешивала риски, анализировала возможные последствия нарушения устава и, наконец, пришла к какому-то выводу.

— Это авантюра, Маркус, — наконец произнесла она, и в ее глазах мелькнула слабая улыбка. — Полномасштабная, безумная авантюра, которая может стоить нам обоим карьеры, а Ксавье — его уютного поместья. Но, черт возьми, если у этого парня действительно есть шанс вернуться к жизни до того, как Стив увидит его в камере, мы должны им воспользоваться. Собирайся. Посмотрим, насколько этот твой интернет-психолог