Марвел Сингулярность - Tatoshka_kortoshka

нейлоновым тросом позаимствованным из его же разгрузки. Закинув тяжелую ношу на плечо, я оттолкнулся от земли и растворился в ночи, держа курс на свой лофт, где нашему опасному гостю предстояло крайне неприятное пробуждение и очень долгий разговор.

https://boosty.to/karashorman Тут на 3 главы больше.

Глава 19

Я сбросил тяжелую ношу на бетонный пол подвала, перевел дух и принялся за работу. Чтобы надежно зафиксировать тренированного суперсолдата с бионической рукой, способной играючи пробивать кирпичные стены, обычных пластиковых стяжек было категорически недостаточно. В ход пошло всё, что нашлось в моих бездонных запасах и гаражном хламе: промышленные нейлоновые тросы, несколько мотков армированного скотча, стальные цепи, которыми я обычно фиксировал тяжелоатлетические блины на тренажерах, и даже пара разорванных плотных простыней для амортизации узлов, чтобы он не перетер себе вены.

Я пеленал Барнса с методичностью хищного паука, уделяя особое внимание левому плечу и предплечью, намертво приматывая смертоносную хромированную конечность к его же торсу. К тому моменту, когда я закончил, Зимний Солдат напоминал гигантскую, гротескную куколку, плотно усаженную у основания несущей бетонной колонны.

Откинувшись на спинку стоящего напротив деревянного стула, я устало потер переносицу и погрузился в размышления. Судьба Джеймса Бьюкенена Барнса была одной из самых мрачных и трагичных страниц в истории этого безумного мира. Парень, который просто хотел защищать свою страну и друзей, стал идеальным, безвольным оружием в руках фанатиков. Я смотрел на его побледневшее лицо, обрамленное спутанными темными волосами, и невольно проводил параллели с собственным опытом. Если бы моя «Абсолютная Адаптация» не пробудилась в залитых кровью подвалах Соковии, я бы сейчас сидел на его месте — пустоглазый, послушный болванчик, выполняющий приказы барона Штрукера, лишенный воли и собственного «я».

Ирония судьбы заключалась еще и в том, что где-то именно сейчас, среди безжизненных арктических льдов, поисковые бригады Щ.И.Т. а пробивались к замерзшему бомбардировщику «Валькирия». Капитан Америка вот-вот вернется в мир живых. Стив Роджерс проснется в чужом для него времени, потеряв всех, кого любил, но его лучший друг — здесь, связанный в моем бруклинском подвале. И мне нужно было решить, как именно помочь этой сломанной машине для убийств снова стать человеком.

Тихий металлический скрежет вырвал меня из задумчивости. Барнс приходил в себя. Его пробуждение не сопровождалось стонами или растерянностью: глаза Зимнего Солдата распахнулись мгновенно, взгляд сразу же сфокусировался на мне — холодный, пустой и до жути оценивающий. Сервоприводы бионической руки угрожающе зажужжали, когда он рефлекторно попытался разорвать путы. Мышцы под тактической курткой напряглись с такой чудовищной силой, что стальные звенья цепей тревожно зазвенели, а армированный скотч жалобно заскрипел. Однако я постарался на славу, грамотно распределив нагрузку и лишив его возможности использовать рычаг. Спустя десять секунд отчаянной, но безрезультатной борьбы Барнс замер, осознав абсолютную тщетность своих попыток, и просто уставился на меня с ледяным спокойствием хищника, угодившего в мертвый капкан.

— Ты прекрасно знаешь, кто ты такой, Баки, — я подался вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрел прямо в его опустошенные глаза, намеренно пробивая стену глухого отчуждения. — Александр Пирс и его прихвостни из Гидры десятилетиями копались в твоей голове, выжигая воспоминания и превращая свободного человека в послушного цепного пса. Они заставляли тебя убивать невиновных, ломать русла исторических событий, но они так и не смогли выкорчевать того упрямого парня из Бруклина окончательно. Стив Роджерс жив. Он очнулся во льдах, и если бы он прямо сейчас увидел, во что эти ублюдки превратили его лучшего друга, он бы лично голыми руками свернул Пирсу шею.

Взгляд наемника едва заметно дрогнул. Имя Стива всегда было тем самым триггером, тем уникальным ключом, способным пробить брешь в любой, даже самой изощренной промывке мозгов. Барнс задышал чуть чаще, грудная клетка тяжело вздымалась, а на самом дне его расширенных зрачков мелькнуло смятение, густо смешанное с отголосками давно забытой, разрывающей душу боли.

Этого было достаточно для посева зерна сомнения, но беспечно рисковать и дожидаться полномасштабного сбоя в его агрессивной программе я не собирался. Мягко, но стремительно поднявшись со стула, я сократил дистанцию. Короткий, хирургически выверенный удар ребром ладони по сонной артерии — и Зимний Солдат снова погрузился в спасительное забытье, безвольно уронив голову на грудь.

Оставив пленника в подвале, я поднялся на первый этаж, достал из тайника защищенный коммуникатор и набрал единственный безопасный номер. Гудки шли недолго.

— Слушаю, — раздался в трубке ровный, привычно настороженный голос Наташи Романофф.

— Нат, помнишь, ты как-то показывала мне свой шрам, оставленный неким Зимним Солдатом? — произнес я, глядя на барабанящий по панорамному стеклу дождь. — Так вот, он сейчас у меня. Захвати кофе, нам предстоит очень долгий разговор.

Ожидание не затянулось. Наташа появилась на пороге лофта спустя какие-то сорок минут, и ее визит, как водится, выдал лишь едва слышный щелчок высокотехнологичного дверного замка. Переступив порог, она небрежно скинула промокший плащ на спинку ближайшего кресла, стряхнула тяжелые капли дождя с рыжих волос и молча водрузила на кухонный остров два картонных стаканчика. В ее зеленых глазах, цепко сканирующих пространство, читалось редкое, поистине взрывоопасное сочетание жгучего любопытства и ледяной, выверенной годами настороженности.

— Ты умеешь заинтриговать, Майерс, — произнесла Романофф, протягивая мне обжигающий кофе, чей густой аромат тут же смешался с принесенным ею запахом грозы и сырого асфальта. — Искренне надеюсь, что ты выдернул меня из теплой постели в такую непогоду ради чего-то действительно стоящего, а не просто похвастаться очередным переломанным уличным грабителем.

— Поверь, этот улов с лихвой превзойдет все твои ожидания, — я сделал щедрый глоток, чувствуя, как кофеин проясняет отяжелевшие после изматывающей схватки мысли. — Идем вниз. Только сделай одолжение: держи себя в руках и не вздумай стрелять на поражение. Этот гость нужен нам живым и относительно целым.

Мы спустились по винтовой кованой лестнице в подвал, залитый тусклым светом дежурных ламп. Там, среди сложенных в пирамиду тренировочных матов и бетонных несущих опор, покоилась неподвижная фигура пленника. Услышав приближающиеся шаги, наемник даже не шелохнулся: мой хирургически точный удар надежно отключил его нейронную систему, погрузив истерзанное сознание в глубокий перезагрузочный сон.

Наташа замерла на нижней ступеньке, словно налетев на невидимую стену. Ее ровное дыхание на долю секунды сбилось, а тонкие пальцы рефлекторно, повинуясь вбитым насмерть инстинктам, скользнули под куртку, нащупывая рифленую рукоять пистолета. Она неотрывно смотрела на массивную биомеханическую руку, тускло отсвечивающую холодным хромом в полумраке, на спутанные темные пряди и мертвенно-бледное лицо идеального убийцы, который когда-то едва не поставил крест на ее собственной жизни.

— Призрак из Одессы, —