Инженер из будущего 4 - Максим Черный

Ленинградского округа также докладывали, что всё идёт по плану. Прибалтийский округ рапортовал, что приступил к исполнению, но просил уточнить некоторые пункты и Жуков лично ответил на запросы, потребовав неукоснительного выполнения.

А вот из Минска ответ пришёл с задержкой. Павлов сообщал, что «приступил к выполнению директивы», но при этом запрашивал дополнительные разъяснения: можно ли отложить эвакуацию складов до завершения посевной, стоит ли выводить войска из казарм, если это может вызвать панику среди гражданского населения, и так далее. Жуков, читая эту телеграмму, мрачнел на глазах.

— Опять тянет, — произнёс он, протягивая бланк Максиму. — Всё ему не так. Посевная, паника… Как будто не понимает, что через месяц здесь будет война.

— Понимает, — ответил Максим. — Просто не хочет признавать. Боится, что если всё сделать, как вы приказали, а войны не случится, его обвинят в паникёрстве. А если случится, но он не успеет, то обвинят в неготовности. Он выбрал средний путь: делает вид, что выполняет, а на деле все саботирует.

— Ничего. Я его заставлю. — Жуков взял трубку и связался с Минском по закрытой линии. Разговор был коротким и жёстким.

— Павлов, это Жуков. Директиву номер один вы получили? Почему до сих пор не доложили о полном исполнении? Что значит «посевная»? Вы что, не понимаете, что через месяц может начаться война? Выполнять немедленно! Лично проверить каждый пункт! Доклад завтра к двенадцати ноль-ноль. Всё.

Он бросил трубку и повернулся к Максиму.

— Поедешь в Минск пятнадцатого июня. Раньше нельзя, нужно, чтобы они успели хоть что-то сделать. Поедешь и проверишь лично. Если Павлов опять саботирует, то доложишь мне. Будем принимать меры.

— Понял, товарищ генерал армии.

Следующие недели прошли в напряжённой работе. Максим почти каждый день бывал в разных округах, там, куда можно было долететь за несколько часов. Он проверял аэродромы, склады, позиции противотанковых бригад. В Киевском округе, у Кирпоноса, работа кипела: самолёты были рассредоточены, склады отодвинуты, доты на старой границе заняты гарнизонами. В Ленинградском, то же самое. А вот в Западном округе, судя по докладам, дело шло со скрипом. Павлов выполнял приказы, но без рвения, словно делал одолжение. Максим понимал, что предстоящая поездка в Минск будет нелёгкой.

Параллельно шла работа над уточнением самой легенды учений. Сталин, подписывая директиву, особо подчеркнул: всё должно выглядеть именно как плановые манёвры, а не как подготовка к войне. Поэтому в первой половине мая через ТАСС было распространено официальное сообщение: «В период с 1 по 30 июня 1941 года в западных военных округах СССР пройдут плановые летние учения. Цель учений это проверка боевой готовности войск и отработка взаимодействия родов войск. Командующим округами предписано привести вверенные части в состояние повышенной боевой готовности на период проведения манёвров».

Сообщение было составлено так, чтобы не вызвать подозрений ни у немцев, ни у собственного населения. Обычные учения, каких каждый год проводятся десятки. Ни слова о возможной войне. Ни намёка на то, что войска фактически занимают оборонительные позиции.

В Берлине, судя по донесениям разведки, сообщение восприняли спокойно. Немецкий генштаб, видимо, счёл это очередной демонстрацией или, наоборот, был слишком занят последними приготовлениями к собственному наступлению, чтобы обращать внимание на советские учения. Так или иначе, легенда работала. Войска разворачивались, а Гитлер не получал повода для обвинений.

В середине мая Жуков собрал узкое совещание с участием начальников родов войск. Присутствовали Тимошенко, Голиков, начальник артиллерии Воронов, командующий ВВС Жигарев, начальник инженерных войск и другие. Максим сидел, как обычно, в стороне, но Жуков несколько раз обращался к нему за уточнениями.

— Докладывайте, товарищи, — начал Жуков. — Что сделано по директиве номер один?

Первым выступил Жигарев. Командующий ВВС докладывал чётко, без лишних слов:

— Авиация приграничных округов рассредоточена. В Киевском и Ленинградском округах полностью, в Западном на семьдесят пять процентов, в Прибалтийском на восемьдесят. Самолёты укрыты в капонирах или перебазированы на полевые аэродромы. Истребительные эскадрильи несут круглосуточное дежурство. Зенитные средства развёрнуты на основных направлениях.

— Почему в Западном округе только семьдесят пять процентов? — резко спросил Жуков.

— Командующий ВВС округа генерал-майор Копец докладывает, что не хватает маскировочных сетей и оборудования для капониров. Кроме того, он просил разрешения оставить часть машин на основных аэродромах для обеспечения учебных полётов.

— Никаких учебных полётов, — отрезал Жуков. — До двадцать второго июня только боевое дежурство и рассредоточение. Передайте Копецу: если он не выполнит приказ полностью, я привлеку его к ответственности. Вплоть до отстранения от должности.

Жигарев кивнул и сделал пометку.

Потом выступил начальник артиллерии Воронов. Он докладывал о формировании противотанковых бригад и выдвижении их на угрожаемые направления. Здесь дела обстояли лучше: к середине мая было сформировано двенадцать бригад, из них восемь уже находились на позициях. Остальные завершали подготовку.

— Вооружение? — спросил Максим.

— ПТР и РПГ по штату. Дополнительно получили по батарее 76-миллиметровых пушек.

— Хорошо. А мобильные отряды заграждения?

— Сформированы, — ответил начальник инженерных войск. — Десять отрядов, все на грузовиках. Оснащены минными заградителями. Готовы к выдвижению.

Жуков удовлетворённо кивнул. Потом повернулся к Максиму.

— Егоров, что по «Рубежу»?

Максим встал и подошёл к карте.

— По данным на пятнадцатое мая, Минский укрепрайон готов на девяносто процентов. Все доты вооружены и укомплектованы гарнизонами. Вкопанные танки установлены на позициях. Склады боеприпасов и продовольствия заполнены. Полоцкий укрепрайон готов на восемьдесят пять процентов. Работы продолжаются, но даже в текущем состоянии он способен держать оборону. Противотанковые надолбы установлены на всех танкоопасных направлениях. Мобильные резервы выдвинуты. ЗСУ, которые мы запустили в Красноярске, начали поступать в войска, пока только двенадцать машин, но до конца мая будет ещё двадцать.

— А ПВО линии?

— Прикрыта. Зенитные пулемёты ДШК на всех дотах. 85-миллиметровые пушки в батареях. Истребительная авиация Киевского округа выделила два полка для патрулирования над Минским укрепрайоном. Копец, правда, сопротивлялся, говорил, что его авиация нужна для прикрытия границы.

— Копецу я уже всё сказал, — мрачно заметил Жуков. — Выполнять.

Совещание затянулось до вечера. Обсудили ещё десятки вопросов: снабжение, связь, эвакуацию раненых, взаимодействие с флотом. К концу Максим чувствовал, что голова идёт кругом от цифр и названий. Но он понимал: всё это необходимая рутина, без которой армия не может воевать. И он в очередной раз мысленно поблагодарил Жукова за то, что тот не ограничивался общими словами, а вникал в каждую деталь.

После совещания Жуков задержал Максима.

— Пятнадцатого июня едешь в Минск. А пока работай здесь. Ты мне нужен.

— Понял, товарищ генерал армии.

Вторая половина мая прошла под знаком нарастающего напряжения. Разведка докладывала, что немцы продолжают усиливать группировку у границ. Количество дивизий перевалило за сто семьдесят. Танковые группы вышли на