КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

— Овощное рагу с говядиной! — с удовольствием принюхался я.

— Ты прав, мой дорогой! — бабушка Вильгельмина подставила мне щёку для поцелуя, словно не она только сегодня утром была похожа на бледную измождённую тень.

— Что-то я не понял, — я сел на стул с ощущением, что реальность как-то неправильно смешалась, — а где этот ваш нахальный парижанин со своими дружками?

— Я их усыпила, — заговорщицки сообщила мне бабушка. — Подсыпала в аперитив конскую дозу снотворного. Некоторые и по бокалу не успели засадить — повалились как подрубленные.

— Ну, судя по отсутствию звуков, спят они крепко.

— Спят, — невозмутимо кивнула бабушка, принимаясь крошить зелень, — или сдохли.

Это почему-то было так смешно, что я начал было ржать, но осёкся:

— А где мелкие? И дедушка Генрих?

— Он ещё в подвале, — она подняла на меня глаза и руки её замерли. — Я ведь не знала, что у тебя точно всё получится, Аркаша. Я не могла рисковать.

— Понял! Что ж, можно вывести их, но предупредите, чтоб не кричали. И позовите девочек из автобуса. С ними Хотару, вы её знаете, и призрак Коля. Вы можете его не увидеть, но наверняка услышите, если поздороваетесь — он весьма вежливый. А я пока разберусь с теми, кто наверху.

* * *

Не знаю, сколько тут было снотворного, но совершенно чётко могу сказать: бабушка Вильгельмина была в ярости, когда подмешивала его. Шестеро из восьми уснули навсегда, да и двое оставшихся были весьма близки.

Зато выглядят чистенько!

Не говори. Красавцы прям! Я вытянул из полуживых остатки жизни и плеснул на всех сиренью:

— Встать! Выходи строиться в прихожей, лицом к стене! Сюда же я привёл и кадавров из автобуса, так что теперь моя маленькая мёртвая армия занимала плотный прямоугольник у входа.

Удостоверившись, что дверь заперта как следует, я пошёл в кухню, чтобы увидеть радость встречи, изрядно разбавленную тревогой. Да, они тревожились и боялись — и будут испытывать эти чувства, пока, наверное, не удалятся от фронта километров на двести. А может, и на все пятьсот.

Дедушка Генрих выглядел очень плохо, и Хотару уже занялась его лечением.

А меня волновало другое:

— Бабушка Вильгельмина, у нас есть какой-нибудь бидон, чтобы взять ваше прекрасное рагу с собой? Я боюсь, у нас совсем не будет времени на посиделки. Взрослые вернутся с работ около половины девятого?

— Верно.

— Ц! Боюсь, мы имеем все шансы попасть в самый разгар тревоги. Нам желательно убраться…

Я не договорил «как можно быстрее», потому что прямо сейчас меня осенило!

Глава 18

ВСЕ КОМКОМ

ПОСЛЕДНЕЕ СУЕТНОЕ

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, вечер

Аркадий

— Ядрёна колупайка, как же я сразу не подумал! — пробормотал я, треснув себя в лоб.

— Что такое? — сразу встревожилось несколько голосов.

— Телефон в доме работает? — вместо ответа спросил я.

— Конечно! — ответила бабушка Вильгельмина. — Офицеры периодически звонили.

Вряд ли у дежурного по городу есть пульт с распознавателем входящих кодов. Скорее, стоит обычный аппарат — даже в большинстве постоянных учреждений так устроено, что говорить о временной части!

— Значит, попробуем. Но вопрос с бидоном остаётся открытым. Рассиживаться рискованно. Мы должны быть полностью собраны и готовы, чтобы отправиться как только явятся остальные члены семьи. Если в доме осталось что-то из вещей, которые вы хотите взять с собой — это можно, но не очень много. И у вас максимум два часа на сборы!

— Можно нам пробежать по комнатам? — спросила Магда.

— Да конечно, бегите!

— Аркаша, как мне неудобно с этим ранцем, — посетовала Вилли.

— Ох! Я и забыл! Отдай его пока Хотару.

Так надёжнее будет.

— Хотару, а ты пронесись-ка тоже. Маловероятно, но вдруг у этих типов тут какие-нибудь документы интересные есть. Коля! Пулей мчи вперёд них, шторы везде задёрни, чтоб девчонок никто в окна не увидел.

— Айн момент, ваш-сият-ство!

Унеслись.

Бабушка уже организовала Эмили и других девушек из дома Грэмши помогать паковать припасы, удивлённо приговаривая:

— Надо же, никогда бы не подумала, что буду радоваться алюминиевым мискам и кружкам, которые нам выдали вместо нормальной посуды — а их оказалось так удобно брать в дорогу! Но ложки и вилки возьмём нормальные, серебряные…

А я решил, что дальше мне мешаться под ногами смысла нет, подточил ножи, заботливо прибранные в особняке вдовы Грэм, и пошёл выдать задание моим кадаврам.

— Слушать меня внимательно! — каждый кадавр получил по ножу. — Сегодня ночью в два часа вы покинете этот дом и рассредоточитесь по улицам Линца тройками. Действовать тихо и скрытно, держась по возможности в тени и пользуясь укрытиями. Ваша задача: уничтожить все патрули города — максимально тихо. Далее затаиться в подходящих для этого укрытиях, используя подвалы, чердаки и прочие безлюдные помещения. Далее вы должны явиться по месту вашей службы к обычному времени и убить как можно больше офицеров Европейской коалиции новой цивилизации, отдавая приоритет высшим офицерам и начальству. Если все офицеры закончились, можно убивать солдат и вольнонаёмных Европейской коалиции без ограничения по количеству.

Приказывать им умереть последней смертью я не собирался — пусть воюют до последнего.

Потом мы всё-таки сели за стол — девушки пили чай, а дети и бабушка с дедом поели, хоть и по небольшой порции, чтоб не заболеть после полуголодных недель. Хотару на всякий случай проверила состояние всех и подлечила по мере необходимости, намереваясь также поступить и со взрослыми, которые должны были вот-вот вернуться.

Потом мы загрузили в машины припасы (точнее, грузила пара кадавров, которых грех было не привлечь — тот самый офицер с парижским акцентом и один из его приятелей).

— А я всё-таки получила тот сыр, — гордо говорила бабушка Вильгельмина. — Отличный сыр! И ветчина в дороге тоже пригодится. И вино! Принесите хотя бы двадцать бутылок! Впрочем, за вином я схожу сама, посмотрю, что там осталось приличного…

В общем, если кто-то и наблюдал движение вокруг автобуса и грузовика, то видели они только, как офицеры-цивилизаторы активно куда-то собираются. Мало ли — вдруг на пикник? Я не знаю, обнаглели ли они настолько, чтоб ездить на пикники, но решил оставить это пока как рабочую