КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

Я, конечно, никого враждебного не слышал поблизости, но бережёных Бог бережёт.

— А есть? — такими же как у Вилли голубыми глазищами посмотрела на меня Леони.

— Есть будем в дороге. Экономия времени и меньше следов.

— А этот толстый генерал в кусты за нами не полезет? — спросил Мориц Филиппа, который был на два года постарше.

— Зачем ему в кусты? — авторитетно заверил брата Филипп. — Он же дохленький! Он теперь как кукла, им Аркаша управляет.

Детские голоса удалялись в назначенном мной направлении, а я думал — до чего у мелких психика гибкая всё-таки! Они, конечно, боялись мертвяков, но выстраивали для себя защитные объяснения: это просто куклы. Куклы, которыми играет Аркаша.

Обалдеть.

...

Похоже, забрались мы действительно в глушь. И было совершенно непонятно — приближаемся мы к линии фронта или уже её незаметно пересекли? Но, по правде говоря, я так здорово устал, что сил размышлять об этом у меня уже не было.

— Феликс, сядь за руль.

— Конечно.

Я устроился на боковом «кондукторском» сиденье рядом с отделением водителя и, велев Зверю бдеть, мгновенно вырубился.

* * *

Дорогие читатели, что-то нас сегодня плющит. Видимо, нужен-таки выходной.

Полглавы сегодня и полглавы завтра, а там, надеемся, войдём в ритм.

Глава 19

Ч.2. ЧТО ПРОИСХОДИТ?

* * *

Добавка к главе 15, 1 абзац, рассуждение о селе Глухолазы:

Кроме того, эта точка была уже довольно близко в границе Русской империи — да, к польским территориям, но тем не менее, власть там была русская, а о прямом вступлении Коалиции в войну с Россией пока никаких сообщений не было.

ГЛУХОЛАЗЫ

Где-то

24 января 1948 года, утро

Аркадий

Не знаю, сколько мне удалось поспать. Судя по солнцу, не очень много — часа два-три максимум. Разбудили меня одновременно трое: Зверь, Феликс и Коля, громче всех яростно шептавший на ухо: «Живей, живей приходи в себя, ваш-сият-ство! Какая-то невнятная хрень творится!»

Нет, казалось бы, Зверь-то прямо в голове говорит — а поди ж ты, призрак громче получился! Этот факт так меня поразил, что я сразу проснулся и принялся свирепо растирать лицо и трясти головой. Понятнее от этого ничего не стало, мысли словно стукались там внутри друг о друга и падали в кучу-малу.

Мы стояли на каком-то мосту, впереди виднелся блокпост — простенький такой, навес и шлагбаум смешной, чуть ни не палка с кирпичом. А вот за ним, аккурат перегораживая дорогу и весьма неприятно наставляя дуло в нашу сторону, разворачивался ползун, да не просто с пулемётом, а с пушкой. И такой же выезжал позади нас из леса.

Нет, допустим, пожечь пару ползунов для Хотару — дело плёвое. Вон она стоит, приняв вид франкского капрала и больше цели разглядывает, чем слушает, что ей втолковывает надутый человечек в странной форме. И щит на автобус я накинуть могу, и даже прямо сейчас это сделаю, но…

Едрид-мадрид, я понять не могу — что за форма, ни на одну европейскую не похожа? И что это за людишки? И откуда они тут взялись вообще⁈

«А чего тут непонятного, — напряжённо проговорил (истинно призрачным голосом, только для одного меня) Коля, — Это ж пшеки!»

И все мои хаотически мелькающие в голове мысли с чётким «бздынь-нь-нь-нь!» выстроились в чёткий строй. Пшеки! А форма изо всех сил старается изобразить мундиры времён последней мятежной польской республики, столетней давности. Видно, что переделано из гражданских пиджаков какого-нибудь общества или клуба — сверху по-быстрому налепили знаки различия… Но малиновыелосины?… И вот эти перья! И золотые пуговицы размерами чуть не с ременную бляху… На фоне нынешней русской полевой формы выглядит совершенно попугайски. Впрочем, франки вон тоже молодцы — в синем да красном. Стреляй не хочу.

С этими мыслями я уже вышел из автобуса и шагал к блокпосту. Почему? Да потому что мне страсть как хотелось выяснить, что здесь делают ряженые клоунами подданные Российской империи. И откуда у них ползуны. И что это в целом, мать его, такое?

Порадовал меня кадаврогенерал — глазками из-за лобового стекла сверкал так сурово, что старший по блокпосту даже начинал запинаться и поток его «пше-пше-пше» перемежался длинными вставками «э-э-э-э…»

— Чё хочет? — еле слышно спросил я у Коли, неторопливо приближаясь к заливающемуся соловью.

«Радуется, что так быстро приехали. Перепутал с кем-то, похоже. И благодарит за замечательную технику».

Занятно-занятно…

Я остановился против поляка, пытаясь понять, в каком он звании. Впрочем, не всё ли мне равно? Мы же как бы франки? Причём, уверенные в своей высшей цивилизационной роли. Так что…

— Вы говорите по-франкски? — спросил я со всем возможным высокомерием (естественно, по-франкски). Не по-русски же с этим типом разговаривать? А по-польски я уверенно владею только словом «курва», что для развёрнутого диалога явно недостаточно.

Он говорил. С чудовищным шипящим и скрежещущим акцентом.

И, конечно, первое, что я сделал — потребовал сопроводить нас к начальству. Потому что господин генерал ехал, чтобы вступить во владение земельным наделом под названием Глухолазы — городком и прилежащими лесными, водными и пахотными землями. И никак не ожидал, что эта территория будет занята кем-то ещё!

Кадаврогенерал не подвёл, свирепо тараща глазки на блокпост, так что поляки (числом три) немного растерялись.

— А как же господа из ордена «Возрождённых Тамплиеров» уверяли, что сии земли никому не интересны… — сказал ещё один.

И тут тамплиеры, значицца! Не знаю, тот же это орден, из которого очкастый Александр был, или другой, но сам факт, что рыскают они не только по югам, а уже и у самых границ Российской империи, меня изрядно приводил в досаду.

Видя недовольство господ-цивилизаторов, караульные засуетились и выкатили из-за ёлок мотоцикл.

— Сбрашек сопроводит вас до начальства! — заверил нас старший.

— Только машину с дороги уберите, — изобразил снисходительный жест я, — не думаете же вы, что господин генерал согласится трястись по канавам?

— А? Да-да! — и он зашипел на второго подчинённого, чтоб тот бежал и дал ползуну сигнал освободить проезд.

— Садись за руль грузовика, — пользуясь общим гвалтом, сказал я Хотару. Так ты и себя, и автобус сможешь щитами прикрыть. А я легковушку поведу и поговорю с их начальником. Разобраться надо, что за ерунда тут творится.