Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

— Сколько их там было?

— Четверо с генералом.

Ильич покачал головой.

— Доигрались. Частенько они там куролесили, я знал, что это добром не кончиться.

Капитан достал новую сигарету.

— Да, согласен. Так что спрашиваем всех вокруг. Может, кто машину видел, людей посторонних. Следы какие-нибудь.

Вот теперь разговор добрался до интересного места. Я спокойно снял с крючка засохшего мотыля.

— А какие там посторонние? — спросил я. — До соседней заимки далеко?

— По прямой километра три, наверное. По дороге больше.

— Тогда ночью мы точно ничего не слышали.

— Они говорят, около часа случилось.

Ильич посмотрел на меня.

— Мы тогда уже спали?

— Ты точно.

— А ты?

— А я тебя укладывал.

Старший лейтенант засмеялся.

— Хорошо отдохнули?

— Не ваше дело, товарищ старший лейтенант, — совершенно серьёзно сказал Ильич.

Тот мгновенно вытянулся. Полковник выдержал паузу и добавил:

— Плохо. Водка дрянь.

Засмеялись уже все. Напряжение окончательно исчезло. Капитан ещё спросил, когда мы приехали, на чём добрались и не встречали ли по дороге чужих машин. Ильич отвечал сам. Приехали вчера засветло. Снегоход взяли у егерей. После темноты никуда не ездили. Машин не видели. Всё это было чистой правдой. Почти. Меня спросили только фамилию и часть. Я назвался и объяснил, что нахожусь в отпуске. Капитан записывать ничего не стал.

— Если чего вспомните, товарищ полковник, сообщите егерям. Они знают, как с нами связаться.

— А чего вспоминать? Спали.

— Ну мало ли.

Милиционеры уже собирались уходить, когда Ильич спросил:

— А тот, который выстрелил, кто?

Капитан скривился.

— Майор милиции.

— Тем более идиот.

— Это вы ему сами скажете, если встретите.

— Если генерал выживет, ему уже генерал всё скажет.

— Если генерал выживет, — повторил капитан, сделав упор на первое слово, и покачал головой.

Они сели в УАЗ. Машина завелась, развернулась возле кордона и скрылась за деревьями. Ильич ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Потом повернулся ко мне.

— Вот ведь дебилы.

— Кто?

— Все четверо. Напиться и с заряженными ружьями плясать. Я тебе всегда говорил: оружие пьяных не любит. Ладно, — Ильич махнул рукой. — Чего стоим? У нас ещё пять жерлиц на дальней стороне.

Мы снова пошли на лёд. Через десять минут полковник уже ругался на меня за неправильно насаженного живца, а ещё через двадцать вытащил третью щуку и окончательно забыл о ночном происшествии. Я — нет. Генерал оказался жив. Новость была важная, но ничего менять я не собирался. Если врачи вытащат — значит, вытащат. С тяжёлым огнестрельным ранением он в ближайшее время точно не станет руководить областным УВД, встречаться с Хайдаром и решать чужие проблемы. А сейчас происходило именно то, на что я рассчитывал. Никакого неизвестного стрелка милиция пока не искала. У них уже был стрелок.

Было ружьё. Были двое свидетелей, которые собственными глазами видели несчастный случай и теперь путались только в подробностях. И была водка. Много водки. Я посмотрел на Ильича. Полковник сидел возле лунки, возился с леской и что-то недовольно бормотал.

— Серёга!

— Чего?

— Тащи багор!

— Зачем?

— Затем! Быстро!

Я подхватил багор и побежал к нему. Рыбалка продолжалась.

Глава 15

Домой мы вернулись только к вечеру следующего дня. Ильич, несмотря на похмелье, оказался человеком принципиальным. Раз уж приехали на рыбалку, значит, надо рыбачить, а не срываться обратно из-за того, что какой-то генерал не умеет правильно обращаться с оружием. Егерь привёз ещё водки, и понеслось по новой… В результате мы сняли жерлицы только на следующий день после обеда, потом ещё часа полтора провозились на кордоне, собирая вещи, деля рыбу и выясняя, кому достанется самая большая щука.

Разумеется, досталась она Ильичу. Я даже спорить не стал. Я вообще всю рыбу оставил полковнику, а себе забрал только две килограммовые щучки, чем вызвал у полковника подозрение.

— Ты чего такой добрый?

— Воспитание хорошее.

— Не замечал.

— Значит, плохо смотрел.

До города добрались уже в сумерках. И чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что история с генералом перестала быть тайной. На посту ГАИ нас остановили. Не проверять — просто Ильича узнал какой-то капитан. Пока они разговаривали, я услышал обрывок:

— … говорят, до утра оперировали…

Значит, жив. Возле военкомата к Ильичу подскочил дежурный и первым делом сообщил новость про генерала. Уже с подробностями, половина которых наверняка родилась за последние сутки.

Я попрощался с полковником, забрал рыбу и поехал на квартиру, которую снял Равиль как городскую базу для своих парней. Равиль открыл после первого стука.

— Ну наконец-то.

— Соскучился?

— По тебе? Делать мне больше нечего. Заходи.

Я вошёл, поставил мешок с щуками возле двери.

— Это что? — Подозрительно спросил меня мой друг, разглядывая кровавые разводы на мешковине. В машине рыба подтаяла и сейчас от мешка шёл не передаваемый аромат.

— Рыба.

— Я вижу. Ты где скотина был?

— На рыбалке. Я же тебе говорил.

Равиль несколько секунд молча смотрел на меня.

— На рыбалке?

— Ага.

— С военкомом.

— Ага.

— А в это время начальнику областного УВД случайно всадили заряд из ружья в грудь.

Я снял куртку.

— Бывает.

— Бывает, — согласился Равиль. — Особенно рядом с тобой.

— Я-то здесь при чём?

— Вот и я пытаюсь понять.

На кухне сидели двое его парней. При моём появлении один молча поднялся и вышел. Второй последовал за ним. Видимо, разговор заранее планировался без свидетелей. Равиль дождался, пока дверь закроется.

— Серый.

— Чего?

— Я тебя давно знаю.

— Поздравляю.

— Не паясничай. Ты уезжаешь с военкомом на рыбалку именно туда, где каждую неделю отдыхает этот генерал. Ночью генерал получает заряд в грудь. На следующий день ты спокойно продолжаешь ловить щуку. Потом возвращаешься и делаешь лицо, будто впервые слышишь.

Я посмотрел на него.

— Хорошая рыбалка была.

— Сука.

Я улыбнулся.

— Щук наловили, одна аж на три килограмма.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Равиль ещё несколько секунд сверлил меня глазами, потом махнул рукой.

— Ладно. Партизан хренов. Не хочешь — не говори.

Вот это было правильно. Чем меньше Равиль знал, тем лучше для него самого.

— Что с генералом?

— Очень плохо. В областной реанимации. Ночью оперировали,