Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

– Веришь ли, дружище Абусалих, память стала как решето. Ничего не держится в голове, все валится наружу. В такой голове хорошо макароны откидывать.

И весело засмеялся собственной шутке.

– Я уже имел удовольствие сообщить вам, что никакой я не Абусалих и не Бигилдеев, – с трудом сдерживаясь, отвечал Аркадий Филимонович, потом перевел взгляд на Терентия. – Милостивый государь, не соизволите ли вы объяснить, что тут происходит?

– Соизволю, – отвечал Терентий со своей всегдашней развязностью. – Я, как вы, конечно, помните, не кто иной, как помощник надворного советника Аминина Терентий Хвостов. Вы требовали от нас с моим хозяином документы, удостоверяющие личность. Однако документов мы вам представить не могли, из-за чего вы сунули Феликса Васильевича на съезжую. Вы, верно, спросите, почему мы вам не дали паспорта сразу, не так ли?

Утицын, сдерживаясь, хмуро глядел на Хвостова.

– Загадка разрешается просто – мы забыли их у здешнего помещика Щербачева, у которого имели удовольствие гостить.

– Подтверждаю все вышесказанное, – неожиданно влез Щербачев.

– Мы их выложили из карманов, – продолжал Терентий, – а когда покидали гостеприимный дом Михаила Андреевича, забыли взять с собой.

– Зачем же вы их выкладывали? – с подозрением спросил Утицын.

– Они попали в снег, и надо было их просушить, – отвечал Терентий.

– Подтверждаю безоговорочно, – снова громогласно заявил Щербачев.

Утицын взял паспорта Аминина и Хвостова, стал их просматривать. Они, действительно, были еще сыроваты, вероятно так до конца и не высохли. Но что-то его все-таки смущало…

– Нет! – вдруг страшным голосом закричал Щербачев. – Нет, нет и нет!

Пристав вздрогнул от неожиданного крика и поднял на него глаза.

– Что – нет? – хмуро переспросил он.

– Нет, я все-таки не могу поверить, что вы не князь Бигилдеев! У вас совершенно та же форма носа, и кисти рук безусловно бигилдеевские. Если даже вы не сам Абусалих, вы наверняка его близкий родственник – двоюродный брат или дядюшка. А коли так, вы мне ближе родной матери. Позвольте же заключить вас в родственные объятия, вы просто не представляете, как много для меня значит все ваше семейство!

С этими словами он бросился на Аркадия Филимоновича и после небольшой борьбы заключил-таки его в объятия.

– Погляди же на него, Терентий, – воскликнул он, – ведь это истинный Абусалих! Одно лицо, слово чести, одно лицо!

И напечатлел прямо на носу пристава новый жаркий поцелуй.

Оттолкнув наконец от себя Щербачева, пришедший в неистовство Утицын бросил паспорта на стол и закричал, указывая пальцем на дверь:

– Вон отсюда! Вон!

– А как же господин Аминин? – вкрадчиво спросил Терентий.

– Забирайте вашего Аминина и отправляйтесь ко всем чертям! – отвечал пристав, нервы которого были ужасно расшатаны последними событиями.

Спустя пятнадцать минут надворный советник вышел из своего узилища на улицу. Тут он увидел Терентия, который мерил шагами узкую заснеженную тропинку, и господина Щербачева, в своей шубе и цилиндре стоявшего совершенно неподвижно, словно памятник Петру Первому.

– А, господин артист, – приветливо сказал Феликс Васильевич, – рад вас видеть!

Щербачев вежливо приподнял цилиндр и сказал, что он, со своей стороны, счастлив узнать, что господин Аминин в добром здравии. К великому сожалению, он не может насладиться вполне его обществом, поскольку его, Щербачева, ждут срочные дела. Тем не менее он приглашает и самого надворного советника, и его помощника посетить Александринский театр, чтобы посмотреть комедию господина Гоголя «Ревизор», где он, Щербачев, исполняет небольшую, но чрезвычайно важную роль трактирного слуги.

– Засим имею честь кланяться вашему высокоблагородию, – сказал он и, обменявшись с Амининым сердечным рукопожатием, отбыл в неизвестном направлении.

– Зачем ты приволок актера? – спросил Феликс Васильевич с некоторым недоумением.

– Он был нашим свидетелем, – отвечал Терентий и в двух словах объяснил господину комбинацию, благодаря которой надворный советник вышел на свободу.

– Ловко, – одобрил Аминин, но тут же и добавил с легким упреком: – Однако ты не слишком торопился меня выручать.

– Фальшивые документы в одночасье не делаются, – резонно заметил помощник. – Да и господина Щербачева я отыскал не сразу. Некоторого труда стоило также заставить его изобразить помещика, у которого мы якобы забыли свои документы.

– Сколько ты ему заплатил? – осведомился Аминин.

– Пятьдесят рублей.

– Неслыханная щедрость, – усмехнулся надворный советник, который хорошо знал некоторую скаредность своего помощника.

– Вообще-то, я предложил ему рубль, на мой взгляд – вполне пристойное вознаграждение, – заявил Терентий. – Но он не оценил моей щедрости и потребовал сто, упирая на то, что подвергает свою жизнь немыслимой опасности. В конце концов сошлись на пятидесяти.

– Откуда же ты взял столько денег?

– Вскрыл одну ювелирную лавку, – небрежно отвечал помощник.

Аминин покачал головой: неужели Терентий не знает, что красть нехорошо? Терентий отвечал, что все он знает, но воровство в их обстоятельствах – единственный честный способ раздобыть денег на жизнь.

Разговаривая так, они неторопливо шли по улице. Со стороны казалось, что они просто гуляют, как будто бы не имея определенной цели. Ветер веял над головой, вздымая в воздух тучи снежинок, которые опускались на шубу надворного советника, несколько потускневшую от пережитых невзгод.

– Куда мы идем? – наконец не выдержал Терентий.

Феликс Васильевич отвечал, что идут они не куда, а откуда – точнее сказать, стараются отойти подальше от съезжей, пока Утицын не опомнился и не послал за ними погоню. Поддельные паспорта наверняка должны были вызвать у него некоторые сомнения.

– Они и вызвали, – отвечал Терентий. – Я этого ждал и именно на этот случай взял с собой Щербачева. Он так заморочил голову господину следственному приставу и в такое вверг его неистовство, что тот уже и не помышлял ни о чем, кроме как побыстрее избавиться от нашего скромного общества.

– Хитро, – кивнул Аминин. – Правду сказать, я тоже не сидел в тюрьме сложа руки. Меня там пытались убить, так что пришлось раскрыть целый заговор.

– Заговор – это прекрасно, люблю заговоры! – воскликнул Терентий и от удовольствия потер руки. – Так что же вы узнали?

– Я узнал, кто и по чьему приказу удушил несчастного Измалкова. Разумеется, жена его, покойная Анна Тимофеевна, здесь вовсе ни при чем.

– А кто при чем?

– Убийца – некий Козюля, который захотел уничтожить и меня, но тут ему повезло меньше, чем с Измалковым. Я взял его в оборот, и он заявил, что руководил им тюремщик по фамилии Балясный. Сегодня утром я имел разговор с господином Балясным. Тот так был напуган тем, что я все расскажу начальству о его грязных делишках, что немедленно признался во всем, а именно, что его самого наняли некие благородные господа.

Терентий нахмурился: что за господа? Аминин пожал