Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

балахона, и лохмотья по его краям превратились в перья. Раздалось хлопанье крыльев. Иссиня-чёрное оперение мелькнуло перед глазами, закрывая обзор. Перед тем как всё померкло, Юра успел увидеть, как в окно вылетела птица с красным пятнышком на голове.

* * *

Новое утро принесло новые вопросы. Что это было? Неужели сон? Юра лежал на кровати и боялся открыть глаза, потому что обычно после этого остатки сна начисто удалялись из памяти, словно какой-то высший разум просто захватывал курсором мышки нужный файл и помещал его в мусорную корзину. Сейчас же Новиков помнил всё до самой мельчайшей детали. Так ярко и реалистично.

Да не может быть!

Он поднял веки и рывком сел на кровати. К его удивлению, на этот раз воспоминания никуда не пропали. Бросив взгляд на часы, он понял, что сейчас раннее утро и он проспал весь остаток прошлого дня и всю ночь.

В квартире было тихо, лишь из соседней комнаты доносился приглушённый храп отца. Юра на цыпочках пробрался на кухню, наспех позавтракал бутербродом и неизменным кофе, насыпал сухого корма Рысе и с грустью взглянул на останки безвременно почившего сотового, погибшего вчера во время схватки с Почайной. Впрочем, пострадал не только телефон, но и всё содержимое рюкзака. Больше всего было обидно за «Всероссийский Кодекс законов об инициации Городничих». Юра так и не успел прочитать его – сначала не получалось разобрать слова, но после обретения Дара Иоанна Васильевича в библиотеке… Новиков собирался протестировать его на Кодексе, но всё так закрутилось: Совет, потом сразу катастрофа в метро, визит Сарова.

Сейчас Кодекс представлял собой жалкое зрелище – и без того потрёпанные пожелтевшие страницы нещадно разбухли, хоть Юра и пытался высушить их на батарее, а сам текст – практически полностью размыло, и лишь кое-где едва-едва проступали пропечатанные, но абсолютно нечитабельные участки.

Юра вздохнул и убрал Кодекс обратно в рюкзак, который к утру тоже почти высох.

«Надо будет как-то теперь оправдываться перед Шпилем», – пришедшая мысль побудила его задуматься о наставнике. Неужели Саров был прав насчёт него? Конечно, то, что Дзержинск потащил его на кладбище, выглядело действительно более чем странным. Ещё и могилу заставил раскапывать. И потом, он голосовал на Совете за его отстранение от управления. Если Саров, конечно, не соврал.

Юра задумался. Ну а что? Вполне возможно, что Шпиль ведёт какую-то свою игру. Приходит, когда ему захочется, даже своего телефона не оставил, в отличие от Ибрагима, опять же… На его вопросы отвечает очень скудно, постоянно запугивает тем, что его собирается кто-то убить… А на деле – если бы они не потащились на кладбище, одной опасностью было бы меньше. И что этот поход дал? Лишь какое-то нелепое обвинение в сторону Шахуньи, которое никто не воспринял всерьёз.

А ещё – он внезапно вспомнил, что Шпиль не стал сообщать о нём в Москву и тогда обставил всё так, что Юра обрадовался, мол, хорошо, ВПП не будет разбираться. Так, может, он потому и не сообщил, что ему это самому выгодно? Что он хочет скрыть свою причастность к убийству?

Собираясь при возможности вызвать Олега Петровича на откровенный разговор, Юра вырвал из блокнота листок, взял ручку и начал набрасывать план на день. Обычно он подобным не занимался, но на сегодня он поставил себе слишком много задач, и выписывание их на листок с разбивкой по времени помогло структурировать всё и расставить приоритеты.

Многие решения дались ему с трудом, но, приняв их, он почувствовал себя лучше, словно упал тяжёлый груз, который всё это время тянул к земле и не давал расправить плечи. День ожидался насыщенным и непростым.

* * *

Майское солнце тёплыми ладонями ласкало гранатовые волосы Юльки, отчего они блестели, словно рубины в дорогой огранке.

Она подошла к универу как раз в тот момент, когда Юра спускался со ступеней лестницы главного корпуса, держа в руках аттестат с результатами ЕГЭ и справку о добровольном отчислении.

Всё получилось как-то слишком быстро и неожиданно просто. Не хочешь учиться? Окей, пиши заявление. Минус одна головная боль в виде стремительно надвигающейся сессии. Конечно, это совсем не значило, что теперь можно расслабиться.

Да, он перестал быть человеком, приобрёл кучу сверхспособностей и ещё больше обязательств, но это же не повод забить на образование. Просто он вдруг отчётливо понял, что хочет учиться не для галочки и не для того, чтобы сделать приятное родителям.

Родители… С ними ещё предстоял сложный разговор, но позже, а сейчас нужно было сосредоточиться на других не менее важных задачах.

– Привет, – улыбнулся Юра, подходя к Юльке ближе и испытующе заглядывая в глаза.

Помнит ли, что было ночью? Если, конечно, вообще что-то было. Или это всё-таки просто сон и бред воспалённой фантазии на фоне всех событий?

– Привет. – Она потянулась к Юре и быстро поцеловала в губы.

Всего одно мимолётное касание, но Юра почувствовал волну её нежности, и по телу разлилось приятное тепло.

– Как Алиса, с ней всё в порядке? – начал он осторожно, зондируя почву.

– Да, всё хорошо. Больше перепугались все. А ты… ты, случайно, там не был? Мне показалось, я тебя видела в толпе.

– Где? У метро? – зачем-то уточнил Новиков, хотя это и без того было понятно.

– Ну да. Ты же обещал перезвонить, – в голосе прозвучал укор. – И совсем пропал из сети почти на сутки. У тебя вообще всё хорошо?

– Прости, очень глупо вышло… я тут телефон утопил, – виновато развёл руками Юра, не вдаваясь в подробности, как именно это произошло.

– Правда? – Юлька подняла на него внимательные серые глаза.

– Да. Тебе с компа из дома написал утром, вчера меня жёстко вырубило. А насчёт брата-эмчеэсника – я понимаю, как это сейчас выглядит, но я действительно пытался с ним связаться…

– Ладно, Юр, не надо, – пресекла Юлька поток его рваных оправданий. – Всё норм, да и ты мне вообще ничего не должен.

Он смотрел на неё и не понимал, злится она, обижается или действительно хочет просто замять это. Мысли её он сейчас, как и ночью, читать не мог.

– Юль, нет, я… – он запнулся, тщательно подбирая слова. – Что значит, не должен! Может быть, я недостаточно хорошо это показываю, но ты для меня очень много значишь.

Он вложил в эти слова всю искренность, всю бурю чувств, и Юлька это считала, прониклась – её глаза вдруг подёрнулись влажной плёнкой.

– Ты уверен, что хочешь… вообще продолжать?

– Да, я уверен! И это не просто слова. Я готов делать для этого шаги. Вот