Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

словно сейчас произойдет что-то страшное. Как кот чувствует приближающееся землетрясение. На самом деле не все животные чувствуют и далеко не каждый кот. Но как человек, часто имеющий дело с катастрофами и устранением их последствий, я выработал у себя такую чуйку.

Существо, в котором я находился, открыло пасть и неожиданно выдало красивый, уходящий за горизонт, переливчатый звук. Словно кит или дельфин. Передавая свою тревогу далеко-далеко за пределы видимости. Резкий хлопок крыльев разорвал воздух, в поле зрения мелькнул длинный хвост с острыми пластинами, похожими на перья. Огромное существо резко поменяло направление полета и устремилось к горам, обгоняя свою тень, что мчалась за ним по земле. Очевидно, оно хотело спрятаться. Но не успело.

Весь небосвод озарила вспышка, настолько яркая, словно солнце упало на землю. Яркий, нестерпимый свет пронзил все вокруг, безжалостно выжигая все живое, превращая в пепел, в тени, оставшиеся на скалах. Океан моментально вскипел, поднимая тучи раскаленного песка и пепла к небесам. Все перемешалось — небо и земля, свет и мрак — от поднятых в воздух целых кусков земли, и только потом слуха достигло далекое эхо взрывной волны.

Существо успело закрыть глаза, но веки моментально были сожжены. Боль была адская, но кричать существо не могло — только открывало рот в немом крике. В следующую секунду оно камнем рухнуло вниз. Сожженные крылья перестали держать тяжелое существо в раскаленном светом воздухе.

* * *

Я дернулся, крича, пытаясь вырваться из сна от обжигающей нестерпимой боли. В следующий момент на меня с воплями сверху рухнул Тао, окатив водой и впечатав в мое тело острые локти и коленки. С грохотом упала и треснула по голове емкость для умывания. Я, еще плохо соображая, раскидал Тао и таз в разные стороны и уполз к стенке. Нервно, со всхлипом вздохнул и дрожащей рукой вытер мокрое лицо.

Это сон… Всего лишь сон.

Вообще, я обычно спокойно на сны реагирую, какая жуть бы не снилась. После гибели моей семьи и долгой работы в зонах бедствий снилось разное. И я научился не реагировать, осознавая, что это всего лишь сон. И относиться стал соответственно.

В этот раз я ведь тоже понимал, что сплю. Но вот почему-то перепугался. Теперь сердце колотилось как бешеное.

— Высший, что случилось? Вы в порядке? — перепугано спросил Тао.

— Все в порядке… Просто сон…

Я просто на карту насмотрелся в зале Фараза, вот и снится всякое. Хотя странно то, что во снах я вижу Аль-Раксу в основном окруженную океаном и пляжами. Не может же быть, что когда-то в этом аду и правда был океан с тропическими пляжами? А потом все было уничтожено ядерными взрывами. Чушь. Это был не ядерный взрыв, это было что-то другое. Что-то гораздо более мощное. Словно над планетой вместо привычного солнца зажгли на несколько секунд сверхновую. Хотя, блин, это просто сон. Такого просто не могло быть.

— Кошмар?

— Да, что-то вроде него… Есть тряпка? Надо пол вытереть и вынести просушить матрас на солнце.

Воды разлилось много, целая лужа на полкомнаты. Тао постарался найти самую большую емкость для умывания. В углу валялась большая деревянная лохань, больше похожая на тазик.

— Я уберу. Вы просто так неожиданно закричали и подкатились мне под ноги… — стал оправдываться Тао. — Там еда на столе остывает.

— А… Хорошо… Благодарю.

По стенке я кое-как встал на ноги. И побрел к выходу. Локтями и коленками Тао мне, конечно, знатно прилетело, но слабость я испытывал не поэтому. Непонятно почему, но ноги дрожали.

— Высший?

— Что?

— Расчесаться.

— Ах да, расчесаться, — поменял я направление движения в угол, где лежал гребень.

У-у-у… Волосы у меня вызывают стойкое внутреннее противоречие. Так хочется их отрезать и так не хочется. Это вообще очень странное чувство, когда два диаметрально противоположных желания разрывают мозг на части.

Расчесавшись под бдительным взором Тао, я криво завязал волосы ремешком, положил расческу на место и пулей двинулся из комнаты. Ну не получается у меня хвост прямо сделать, чтобы он со спины свешивался. Он только набок получается! Откуда я на ощупь узнаю, где у меня середина затылка? А-а-а! К черту! Лишь бы Тао не вздумал помогать лезть.

В столовой закинул в себя поднадоевшую кашу с яйцами и запил все это несколькими глотками молока. Почувствовал, что сыт. Больше есть не смог. Как оказалось, я немного потерял в прошлый раз, когда Старик выпил все молоко. Молоко яков очень жирное. Ощущение, будто пьешь топленое масло. Не могу я такое пить.

Оставил все недоеденное на столе и пошел искать себе приключений на пятую точку. Сегодня-то я могу понаблюдать за ведьмами? Сегодня не поведусь на обман, что Фараз меня якобы ждет не дождется. Фиг Айка меня прогонит!

Шел я, естественно, занять стратегическую наблюдательную высоту. В кузне, где опять работал Малло.

— А! Ты пришел! — обрадовался Малло, увидев меня.

— Ты что-то хотел? — Если бы не хотел, он тактично бы не заметил моего появления.

— Да, я поправил сбрую и седло. Возьми и примерь это на верблюда.

— Я не умею…

— Надо учиться. Там просто, подумаешь и сделаешь.

— А ты?

— А я копье сделал. Тао буду учить.

А… Ну конечно, Тао — копье, а мне верблюда запрягать… Я ж в воины не гожусь. Хотя где это видано, чтобы маги верблюдов запрягали? А хотя… У Фараза же зверь — верблюд. Блин, переспорил сам себя.

Я уныло взял седло с упряжью и пошагал в конюшню, так и не придумав отмазки. Ну ладно, хоть ведьмы тут рядом, можно наблюдать. У них база как раз напротив конюшни. И они, как обычно, организованно занимаются своими делами. Хотя есть и те, кто бездельничает. Айка, например. Торчит посреди площади с важным видом. Не хотелось бы опозориться с верблюдами на ее глазах. Ну и фиг на нее.

Оставалось высмотреть себе верблюда для тренировки. Май спала, остальные что-то жевали из кормушки. И только Хапу тусил возле деревянного столба. Честно говоря, не знаю, зачем тут это дерево, вбитое в брусчатку. Наверное, привязывать животных. И Хапу явно использовал его не по назначению. Он пытался его грызть и чесался об него. Да, да, обычно, насколько я знаю, верблюды деревья не едят, особенно те, которые без листьев и коры. Но если Хапу решил, что он бобер, значит, он бобер и точка.

Что ж, пока он занят столбом, точнее, его облизыванием с любовным взглядом, я, наверное, смогу закинуть на него упряжь — уж очень он увлечен. А потом