Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

новыми стульями. Версия два — такие же кривые, зато тяжелые. Эти уже просто так не развалятся. Малло в кузне не оказалось. Он все еще где-то гонял бедного Тао. Раз они еще не вернулись, я оставил еду на столе. Вернутся — поедят. Сам же пошел на свой наблюдательный пункт в кузне.

Дело тут не только в том, что отсюда видно двор ниже и бегающих по нему ведьм. Тут просто прикольный вид. Ведьмы, конечно, навели суету и их со двора не сотрешь. Нужно просто смириться. Вон рыжие вывели из конюшни куда-то своих быков, видимо, крутить ворот. Похоже, Айка решила основательно помыться. Смыть обиду. Слюни верблюда вытерли, а вот обиду просто так не смыть.

А погода тем временем испортилась. Цепляясь за скалы, полз туман. Он сгущался, медленно превращаясь в серьезные облака. Подул горячий ветер, неся запах пустыни и частицы песка. Однако тучи это не разогнало — они прочно держались за скалы, становясь свинцово-серыми и угрюмыми. Солнце, севшее на скалы, кажется, лопнуло и расплылось прощальным заревом.

Темнеет в замке довольно рано. Как я успел заметить, часа на два раньше, чем внизу у подножья, и не потому что часовой пояс сменился, а все из-за скал. Я посмотрел на грозовые тучи. В пустыне, наверное, сейчас буря, несущая раскаленный ветер и песок. Зато в замке неожиданно хлынул теплый ливень, смывая все, что принес ветер, и очищая воздух.

Вода забарабанила по навесу тяжелыми каплями. Верблюды моментально убежали в конюшню. Подо мной загорелись отсветы факела, что сиял на входе в дома ведьм. Конечно, факел был под навесом, но его оранжевые отсветы я отчетливо видел на мокрых камнях в темноте. Сверкнула молния, очерчивая небо кривой линией. Блин, как красиво! Высота тут большая, гораздо ближе к облакам и молниям, чем в пустыне. Так что кажется, что до нее рукой подать!

Обожаю такую погоду. Люблю грозу и теплый, как вода из душа, ливень.

Я вскочил и, нерешительно потоптавшись под навесом, рванул под дождь. Опасно, конечно, — громоотводов тут, наверное, нет, но я решил довериться внезапному еле уловимому чувству. Желанию быть причастным к грозе, к разлитому в воздухе электричеству. Оно реально чувствовалось, покалывало в кончиках пальцев.

А собственно, что происходит? Почему мне кажется, что по моим шрамам словно ток энергии бежит? Словно шрамы стали вторыми венами, и по ним течет не кровь, а электричество. Потому что похожая энергия разлита прямо в воздухе? Это ведь меня молнией приголубили. Теперь я ее аккумулирую? И какое странное чувство нереальности происходящего. Словно я стал окружающим миром и начал чувствовать все происходящее вокруг. Я падал с каплями дождя с неба и разбивался о камни, растекался лужами и чувствовал электрическое напряжение высоко в облаках. Я словно слился с грозой, стал с ней единым целым. Вытянул руки вверх, навстречу дождю.

Энергия — это так прикольно! Дайте еще! Еще!

Когда в темечко ударила молния, я даже не вздрогнул. Просто почувствовал ее раньше, еще когда она текла в облаках чистой энергией. Вспышка в глазах на миг ослепила, а от грохота заложило уши. Вокруг еще несколько секунд танцевали молнии поменьше, уже от меня, а не с неба. Шрамы же так и остались светиться от переполнившей тело энергии, а в ушах так и стоял писк.

Это просто что-то нереальное по ощущениям! Круче, чем первый секс! Круче, чем первый прыжок с парашютом. Хочется бегать, орать и сделать какую-то тупость. Например, плюхнуться мордой в лужу.

Что происходит?.. Стоп, стоп!

Дело не в шрамах, что превратили меня в полосатого светлячка. Они просто светятся от избытка энергии. И дело не в грозе. Тут явно что-то другое. Я словно нащупал эту призрачную грань реальность-нереальность. Словно в голове обнаружился переключатель. Я что-то чувствую, неизвестно каким незарегистрированным у нормального человека чувством, а все что я чувствую — могу изменить. Это как положение руки, которой могу двигать. Это не молния ударила в меня, а я сам ударил себя молнией, потому что хотел больше энергии.

Ва-а-а! Да это же то, о чем говорил Фараз, что нельзя объяснить! Вдохновение и воля, направляющие энергию. Действительно, сложно и просто одновременно. Это как объяснять, как двигать рукой. Никаких правил нет, мы просто берем и двигаем.

Я маг! Теперь я маг!

Глупо захихикав, я побежал по улице, разбрызгивая воду из луж во все стороны. Так! Неизвестно сколько это состояние продлится! Нужно что-то сделать, что-то наколдовать! У меня чешутся руки. Да я сам весь чешусь!

Стоп!

Я внезапно застыл посреди улицы и медленно перевел взгляд на стенку. Это баня? Это же баня!

Коварная улыбка сама наползла на лицо.

Я развернулся и уперся руками в стенку. Она не поддалась. Да брось, каменная, пропусти. Я же чувствую, что можно пройти! Но законы мироздания стояли прочно, как сам камень. Врешь! Я чувствовал, тут можно пройти! Я уперся ногами в камни, скользя, пробуксовывая в лужах, я упорно пытался руками подвинуть стенку. И в какой-то момент она сломалась. В свете, исходящем от моих рук, от стены словно отслоилась тень, зазмеилась черным огнем по всей стене, и я неожиданно легко провалился внутрь.

Визг на ультразвуке. Грохот. Рыжие весело ломанулись во все стороны, как тараканы, застигнутые на кухне, сверкая аппетитными ягодицами. Удивленное лицо Айки, которая расслабленно лежала на лавочке, а теперь вскочила. Быстрая тень сбоку и удар такой силы, что искры из глаз вспыхнули, как та молния.

А следом наступила темнота…

* * *

Маленькие детские ручки перебирали игрушки в пластиковом контейнере. Тут все лежало кучей: и куклы, и машинки, и роботы. Вот заяц, плюшевый и потрепанный. Руки загребли себе зайца, прижали к телу. Видимо, некто маленький его и искал. Он закрыл контейнер, с трудом натянув на него пластиковую крышку.

Встал и вышел в коридор. Интересно, что дверь сама открылась и закрылась за ним. В коридоре стоял маленький эльф с большими ушами. Он осуждающе посмотрел на друга.

— Тим, нам нельзя брать игрушки на ночь. Воспитатели будут ругаться.

— Я знаю… Пойдем быстрее, Дейв. Я спрячу.

Два юных нарушителя, взявшись за руки, вышли из здания на улицу и пошли тайком, крадучись. Снаружи находился огромный комплекс, двух- и трехэтажные здания, аккуратные газоны, а еще была парочка пальм. Все это щедро освещалось мощными фонарями, вокруг которых тучками собрались насекомые. И хотя здания были довольно красивыми, от них за версту несло казенщиной.

Мне тут не нравилось, напоминало больницу или интернат.

— Эй! Вы